Ядовитый полигон стр. 67
меня и остановиться. Поэтому я выбрал самый критический вариант: дождался, когда идущий впереди споткнется о натяжитель, и перепрыгнул за другой камень уже в самый момент взрыва мины. Это меня, может быть, и спасло, потому что нечто тяжелое над моей головой, едва не коснувшись ее, все же пролетело. Когда я поднял голову, на тропе уже никого не было. Более пятисот осколков-шариков легко смели с тропы десяток бандитов. Но, чтобы не получить пулю в спину, необходимо было проверить, остался ли кто в живых. И я двинулся вверх по тропе.
Мина была начинена множеством осколков. Каждому из двенадцати бандитов в узком пространстве между скалами их досталось сполна. И прямыми попаданиями, и, наверное, рикошетом от камней, что в таком месте было естественным. Тем не менее, трое еще корчились от боли. Они были в ментовской форме, один из убитых – тоже. Оказывать помощь тяжелораненым в мои планы не входило. Да и возможности такой я не имел, поскольку им нужен был не офицер спецназа, а целая бригада полевых хирургов вместе с операционными, оснащенными по последнему слову реанимационной техники. Вся моя помощь свелась к тому, что я избавил их от мучений. Пришлось истратить еще три патрона. И только после этого, вздохнув с сожалением, потому что всегда жалел убитых молодых парней, на чьей бы стороне они ни воевали, я побежал в уже несколько раз проверенном направлении, то и дело пользуясь биноклем, чтобы не нарваться на неприятность. Но на последней точке осмотра, оказавшись в максимальной близости к стоящей в селе вышке сотовой связи, я остановился. Эти вышки не взрывают даже бандиты, потому что сотовая связь им тоже нужна. А мне в моем положении она была просто необходима…
* * *Я отошел за скалу и снова достал трубку. Подполковник Громадский ответил с небольшой задержкой, необходимой для того, чтобы вытащить телефон из чехла на поясе. Я даже явственно представил, как Виктор Васильевич достает трубку, смотрит на определитель, видит незнакомый номер, пожимает плечами и поднимает ее к уху.
– Подполковник Громадский. Слушаю.
– Здравия желаю, товарищ подполковник, – сказал я, приготовившись начать свою исповедь.
Но Виктор Васильевич сразу поставил меня в тупик, узнав голос и не высказав удивления по поводу звонка.
– Наконец-то объявился… Меня уж из Москвы замучили требованиями доложить, где ты и что с тобой.
Я подумал вначале, что он меня принял за кого-то другого.
– Товарищ подполковник, это старший лейтенант Самоваров.
– Да понял я, Коля, понял, что это ты… Мне медведь еще на ухо не наступил. Где ты сейчас? Докладывай, только коротко, а то у меня люди…
Я начал доклад, что называется, «от печки», то есть с самого начала, с момента, когда меня посетил в спортивном зале мотострелкового батальона Пехлеван. Но подполковник прервал меня:
– Это все потом, Николай. Напишешь рапорт. Мы себе все примерно так и представляли. И с материалами уголовного дела ознакомились, все твои показания читали. Только вот к тебе нас не допускали, приказ такой был получен. А откуда приказ, мы выяснить не смогли. Знаем, что из Москвы от какого-то высокого и облеченного большими правами руководства. Полагаем, от того же, которому подчиняется подполковник Лагун. Но что это за руководство, никто не знает.