Яков Серебрянский стр. 125
и самым любимым вождем”. Он говорил, что память о Петлюре должна быть сохранена. Мне было приятно, что Коновалец берет меня с собой, но одна мысль не давала покоя: на могилу во время посещения положено класть цветы. Между тем мой кошелек был пуст, а напоминать о таких мелочах Коновальцу я не считал для себя возможным. Это было бы просто бестактно по отношению к человеку, занимавшему столь высокое положение, хотя, по существу, заботиться о цветах в данном случае надлежало ему, а не мне. Что делать? Всю дорогу до парижского кладбища Монпарнас меня продолжала терзать эта мысль.
Мы прошли через все кладбище и остановились перед скромным надгробием на могиле Петлюры. Коновалец перекрестился, я последовал его примеру. Некоторое время мы стояли молча, затем я вытащил из кармана носовой платок и завернул в него горсть земли с могилы.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Коновалец.
— Эту землю с могилы Петлюры я отвезу на Украину, — ответил я, — мы в его память посадим дерево и будем за ним ухаживать.
Коновалец был в восторге. Он обнял меня, поцеловал и горячо похвалил за прекрасную идею. В результате наша дружба и его доверие ко мне еще более укрепились».
Это событие стало переломным моментом в отношениях Коновальца с Судоплатовым. Именно после посещения могилы Петлюры лидер украинских националистов окончательно решил, что после возвращения на родину Судоплатов станет там его представителем.
В период пребывания в Вене Судоплатов встретился с курьером из Центра. Он подробно проинформировал представителя Центра о деятельности Коновальца и получил указания относительно своей дальнейшей работы.
Возвратившись из Вены в Берлин, Судоплатов принимал участие в переговорах о возможном развертывании сил подполья на Украине в случае начала войны.
Тем временем «дядя» Судоплатова прислал через Финляндию распоряжение о скорейшем возвращении Павла на Украину, поскольку якобы «появилась возможность» оформить «племянника» радистом на советское судно, регулярно заходившее в иностранные порты. По мнению «дяди», это давало бы Павлу возможность
поддерживать постоянную связь между подпольем ОУН на Украине и националистическими организациями за рубежом. Коновальцу такая идея очень понравилась, и он согласился с возвращением Павла в Советский Союз.
Выполнив первую часть задания, Судоплатов вернулся на родину. Вторая часть задания, поставленная перед разведчиком несколько позже лично Иосифом Сталиным и касавшаяся ликвидации лидера ОУН полковника Евгения Коновальца, была реализована Судоплатовым в Роттердаме 23 мая 1938 года.
Между тем успешное завершение первой части командировки в Западную Европу изменило положение Судоплатова в разведке. Он получил повышение по службе.
Через некоторое время после возвращения в Москву в кабинете начальника внешней разведки Абрама Слуцкого Судоплатов предстал с отчетом перед комиссией ЦК ВКП (б), состоявшей из двух ответственных партийных работников высокого ранга и сотрудника секретариата И. В. Сталина Васильева. В работе комиссии принимал участие и начальник СГОН старший майор госбезопасности Яков Серебрянский. Это была первая встреча Серебрянского с Судоплатовым, положившая начало их дальнейшей дружбе и взаимодействию.
Судоплатов подробно доложил комиссии о деталях своей деятельности в командировке.
Выслушав доклад Судоплатова, комиссия утвердила его, признала работу, проведенную разведчиком за рубежом, удовлетворительной и выразила ему благодарность.
О результатах работы Судоплатова за границей было подробно доложено И. В. Сталину, секретарю ЦК компартии Украины С. В. Косиору и председателю ЦИК УССР Г. И.