Яков Серебрянский стр. 205
к концу, Красная армия подходила к государственной границе СССР. Близилась к завершению и одна из наиболее удачных операций разведывательных органов государственной безопасности военного периода — операция «Монастырь». Однако на совещании с руководством государственной безопасности, состоявшемся в Кремле 4 апреля 1944 года, Сталин предложил наркому Меркулову и начальнику диверсионно-разведывательного управления НКГБ Судоплатову изучить вопрос о продолжении радиоигры и расширении ее рамок.
Первоначально чекистами обсуждалась возможность заслать к немцам координатора от «Престола». Прорабатывался также вопрос о повторном направлении «Гейне» за линию фронта. Сам «Гейне» предлагал направить одного из якобы активных членов организации «Престол» в качестве переводчика Красной армии в лагерь немецких военнопленных, с тем чтобы в дальнейшем организовать его «побег» совместно с несколькими немецкими офицерами. Явившись к немцам, этот переводчик должен был создать условия для более активной связи «Гейне» с абвером.
Операция «Монастырь» была продолжена. Теперь основные ее усилия были направлены на проведение дезинформационных мероприятий в отношении противника с целью достижения стратегических преимуществ на заключительной стадии Великой Отечественной войны.
В начале августа 1944 года «Гейне» был включен в новую оперативную игру с немецким командованием, разработанную органами государственной безопасности и получившую кодовое название «Березино». В очередной шифровке он информировал немецкую разведку о том, что переведен из группы связи Генштаба Красной армии в технические
части с присвоением звания инженер-капитана. В связи с этим ему требовалась еще одна рация для продолжения связи из Москвы, где его функции будет выполнять другой радист, подготовленный организацией «Престол». Свою рацию он берет с собой и выйдет на связь из тех мест, где будет находиться по долгу службы. Таким образом, связь с абвером по линии операции «Монастырь» не прекращалась, а «Гейне» быстрыми темпами вводился в новую оперативную игру.
Венгерские мотивы в КарпатахВ годы войны Серебрянский лично участвовал в реализации многих разведывательных операций. Павел Судоплатов так характеризовал работу своего подчиненного: «За время Отечественной войны лично подготовил и перебросил в тыл противника несколько оперативных групп и агентов-одиночек, которые успешно справились с возложенными на них заданиями. Дисциплинированный, активный сотрудник. К порученной работе относится исключительно добросовестно».
Из воспоминаний Анатолия Яковлевича Серебрянского:«В годы войны я видел папу очень мало. Причина банальная — режим папиной работы. Отец возвращался домой в 4–5 часов ночи, перед самым рассветом, несколько часов спал и в 10–11 часов утра вновь уезжал на работу. Иногда приезжал домой на час к обеду, чаще всего к 17 часам».
Такой ритм работы, о котором рассказывает его сын, не мог не сказаться на здоровье Серебрянского, прошедшего до этого тюремные застенки Лубянки и Лефортова. В 1942 году Яков Исаакович перенес инфаркт. Лежал в стационаре поликлиники НКВД, что в Варсонофьевском переулке в Москве. Врачи довольно быстро поставили его на ноги.
Портили настроение и другие «мелочи». Так, весной 1943 года, когда в органах государственной безопасности происходила замена специальных званий на общевойсковые, Серебрянскому присвоили звание «полковник», хотя подавляющее большинство старших майоров государственной безопасности стали генерал-майорами, к чему и приравнивалось это специальное звание. По всей видимости, в случае с Серебрянским сказалось то, что ранее он был репрессирован, приговорен к смертной казни и, возможно, вызывал сомнения у некоторых руководителей НКВД.
В ноябре 1943 года Серебрянского, занимавшего должность начальника отделения в