Янмэйская охота стр. 171
ужалить. В глазах у Эрвина потемнело, кровь забухала в висках.
— Я убиваю только по чести.
— Ха-ха! Скажите это трупам. Объясните им разницу!
Эрвин хлопнул по столу.
— Прекратите, миледи! Не смейте говорить в таком тоне!
Даже в гневе Аланис отлично владела собой. Ее голос вмиг стал тихим и вежливым, но слова от этого зазвучали острее.
— Скажите, милорд, если бы Мими попросила кого-нибудь убить — вы бы тоже отказали? А если бы поцеловала вас, уложила в свою постель, раздвинула ноги — все равно отказали бы? Бросили нечто пафосное о чести… точнее, лишь о той ее главе, что запрещает убивать именно в данном случае. Честь велит еще держать обещания, заботиться о своей женщине — но это неудобные фрагменты, правда?
— Мими здесь не при чем! — безнадежно огрызнулся Эрвин.
— Неужели?.. А отчего же вы ночевали в Маренго? Почему на вокзале Мими действовала по вашей подсказке? Что за синяк на вашем лице?
Он неуклюже хохотнул:
— Уж это точно заслуга Мими!
— Это сделал кто-то из ее людей, но вы простили. Остались на ночь во дворце, позволили Минерве этак поглядывать на вас, как утром на перроне!
— Вы ревнуете? Миледи, что за ребячество! Даже Праматери не ревновали Праотцов!
— Возможно, потому… — Аланис отвернулась к окну и бросила через плечо остаток фразы: — …что Праотцы не отдавали Праматерей в жертву.
Эрвин не сразу нашел слова.
— Вы о чем, миледи?
— Мими — выгодная для вас партия. Умна, миловидна, уверенно идет к зениту славы. Не обременена сильными врагами, вроде приарха. Носит корону. Но что делать с неудобной постылой любовницей? Как же вовремя подвернулся суд! Наказать негодницу за своеволие и отделаться, а самому остаться белоснежным. И всего-то нужно — сказать одну фразу: «Господа судьи, она действовала без моего ведома». Готово, фишка отдана, партия выиграна. Вы чисты, Мими в вашей постели, Аланис больше не мешает.
Эрвин встряхнул ее за плечи:
— Одумайтесь! Вы в своем уме?! Когда Ориджины сдавали своих!
— Но я вам не своя. Вы не хотите, чтобы я была ею. Нашлись для вас свои повыгоднее.
Она все смотрела в окно, и Эрвин силою развернул ее к себе.
— Вы совершенно обезумели! Я не выдам вас! На суде все свидетели скажут, что мост рухнул сам от замерзшей воды. Если Менсон возразит, ему не поверят. Менсона казнят, как вы и хотите. Проделок Эрроубэка никто не узнает, как вам и нужно.
Аланис прищурилась:
— Как мягко стелете! А если правда все же выйдет на свет — чего мне ждать от вас? Найдете силы защитить меня? Или забудете, как остальные свои обещания?
Вот тогда Эрвина охватил гнев.
— А я посмотрю, миледи, по текущей ситуации. Ведь все меняется. Вы солгали мне уже дважды. Может, к тому дню доведете счет до десяти. Может, предадите меня. Может, продадите Кукловоду за щепотку зелья. Это вы, а не я, ищете союзника повыгоднее. Я понятия не имею, чего ждать от вас. Какие возможны обещания?!
— И вы еще смеете подозревать меня!..
Но Эрвин не стал слушать дальше. Покинув покои герцогини, он прошелся по саду, чтобы успокоить нервы. Затем вызвал кайра Сорок Два.
— Нужен присмотр за леди Аланис Альмера. Непрерывный, с полуночи до полуночи.
Кайр хмыкнул.
— Милорд, простите, даже в те часы, когда вы с нею?
— Не думаю, что снова буду с нею. Но если вдруг, то да, я хочу, чтобы где-то рядом дежурил мой человек.
* * *
— Ваше величество звали меня…
Эрвин поклонился, войдя в комнату для стратем. Был второй час ночи — время, которое владычица почему-то считала наилучшим для умственной работы.
— Я пригласила вас для интересной беседы. Надеялась доставить радость, но вижу признаки усталости на вашем лице… Простите, не хочу вас обременять.
На остатках сил Эрвин добрался до кресла и ляпнулся, как мешок, сброшенный с телеги.
— Что вы, владычица, я полон бодрости и желания вступить в беседу. Для чего и нужны ночи, как не для интересных разговоров?
— Правда?.. Вы тоже так считаете?..