Ярмарка безумия стр. 229
к обратному.
Лечебница расположилась очень удобно - в старинной усадьбе на берегу Яузы. Трехэтажный дом с колоннами, два одноэтажных просторных флигеля, парк, спускающийся прямо к реке… Все
это мало напоминало больницу, скорее санаторий для весьма обеспеченных людей.
Как выяснилось из беседы с улыбчивой и кокетливой медсестрой, Екатерина Юрьевна Дроздецкая-Аристархова лежала в правом флигеле. И там же располагался кабинет ее лечащего врача Игоря Ефимовича Цапцына. «Вы с ним помягче разговаривайте, поделикатнее, - предупредила медсестра. - Он у нас впечатлительный очень, вспыльчивый».
Игорь Ефимович был еще не стар, но сильно лысоват, голова у него напоминала перевернутый высокий треугольник. Ледников вспомнил, что в институте у них был преподаватель, который утверждал, что такая форма головы встречается только у истинных интеллектуалов, такие лица и черепа имеют большинство преподавателей вузов. Между прочим, среди черепов доисторических людей черепа такой формы никогда не находились и уже вряд ли будут найдены. Из чего поклонник треугольных черепов и лиц делал смелый намек, что их обладатели являются потомками какой-то неизвестно откуда появившейся, а потом исчезнувшей культуры, которая, очевидно, была не чета нашей. Но нос Цапцына, великоватый и толстоватый для его лица, выдавал человека со слабой волей, склонного к панике и не способного к серьезному сопротивлению. Он выглядел, как положено человеку с таким носом, - подавленным и донельзя расстроенным.
- Игорь Ефимович, мы занимаемся обстоятельствами гибели академика Дроздецкого и адвоката Аристархова, - официальным тоном известил доктора Ледников. - В связи с этим возникла необходимость поговорить с вами как с лечащим врачом Екатерины Юрьевны Дроздецкой.
Цапцын выслушал эту абракадабру совершенно покорно и согласно закивал головой. Ему и в голову не пришло осведомиться, а кто такие эти самые «мы», или попросить предъявить какие-нибудь документы. Ледникову на мгновение стало стыдно - обманывать человека, который верит каждому твоему слову, все равно, что обижать ребенка. Но что поделаешь, ничего более благородного в голову ему не пришло.
- Мне также необходимо задать вам несколько вопросов относительно Святослава Рудольфовича Негодина. Вы его хорошо знаете?
Ледников буквально почувствовал, как Цапцын внутренне окаменел и отшатнулся от него. Потом он обреченно кивнул и принялся за рассказ.
- Мы с ним вместе в школе учились, правда, в разных классах. Однажды он меня спас от одного хулигана или бандита… После школы мы с ним не виделись. Я слышал, что он служит в КГБ, но и только. Честно говоря, я просто забыл о нем. А три года назад к нам привезли Катю, а потом появился он… Я его сразу узнал.
- Катю? - удивился Ледников. Это прозвучало слишком фамильярно даже для лечащего врача.
- Катю, - повторил Цапцын, стараясь не смотреть на Ледникова. - Ах да, вы же не знаете!.. Мы с Катей тоже знакомы с детства - учились в одной музыкальной школе. Да что знакомы! Знакомы… Я был в нее влюблен. Влюблен страстно, но… безответно и безнадежно. Я ей не нравился. Совсем. Потом пути наши разошлись. Несколько раз мы сталкивались случайно, что-то говорили друг другу, какую-то полагающуюся в таких случаях чепуху. Когда случилось это покушение на ее отца, я был за границей, работал в австрийской клинике. Слышал только, что она, к счастью, осталась жива, но не знал, что ей