Язык, онтология и реализм стр. 400
ситуации, критические рассуждения) в его представлении являются эволюционными продуктами Мира 1. Ни тот, ни другой мир не мог бы существовать без последнего мира, но они достигли относительно независимого статуса благодаря своей способности оказывать каузальное воздействие на физические объекты посредством механизма обратной связи, а это каузальное воздействие и является для Поппера критерием реального существования. Отстаивая идею «объективной» или «абсолютной» истины как соответствия фактам, философ вместе с тем в соответствии со своим фальсификационизмом признает такую вневременную и статичную истину недостижимой для реального знания. Ученые могут претендовать только на приблизительную истину, или, говоря словами Поппера, могут разрабатывать теории со все более высокими степенями правдоподобия, хотя в каждый конкретный момент времени невозможно знать, насколько близки научные теории к истине. Тем не менее Поппер попытался дать формальное определение понятия правдоподобия.
О своей приверженности к научному реализму открыто заявил и Куайн. Признание онтологической нагруженности теоретических терминов было важной частью его натурализма и хорошо согласовывалось с его общим пониманием онтологии. Как мы видели, для Куайна существующее — это нечто постулируемое нами в целях получения концептуальной схемы, согласующейся с эмпирическими данными, и поэтому он без колебаний включает теоретические объекты, о которых говорят лучшие научные теории, в число наших онтологических обязательств. Следует, однако, заметить, что именно у Куайна, как мы увидим далее, противники научного реализма будут черпать многие свои идеи и аргументы.
Перечисление сторонников научного реализма можно продолжить и дальше: к ним относятся аргентинский физик и философ Марио Бунге, австралийские философы Дж. Смарт и Д. Армстронг, американские философы Г. Максвелл, Р. Бойд, Х. Патнэм и многие другие. Таким образом, с самого начала это направление объединяло в своих рядах и сторонников эмпиризма, и его критиков, и тех, для кого реализм был «семантическим тезисом», и тех, кого, подобно Попперу, не затронул «лингвистический поворот» и кто не считал нужным при решении онтологических вопросов обращаться к анализу языка.
В 1950-е годы увлечение научным реализмом становится поистине философской модой, но продолжается оно недолго. К началу 1960-х годов в философии науки сформировалось новое направление — так называемая историцистская школа, связанная с именами Н. Р. Хэнсона, Т. Куна, И. Лакатоса, П. Фейерабенда и др. Между представителями этого направления, стоявшими на позициях инструментализма в трактовке статуса теоретических объектов, и научными реалистами разгорелась широкая дискуссия. Наступление на научный реализм усилилось в 1970-е годы в связи с неопрагматистским «поворотом» в аналитической философии, а в 1980-е годы, когда стало набирать силу социологическое направление в философии науки, многие сочли, что против научного реализма выдвинуты настолько серьезные аргументы, что они окончательно его похоронили. Так, американский философ науки А. Файн объявил, что «реализм мертв», сославшись к тому же на то, что «последние два поколения ученых-физиков отвернулись от реализма и тем не менее вполне успешно занимаются наукой без него» [Fine, 1984, p. 83]. С этим выводом вряд ли можно согласиться. Хотя начиная с 1980-х годов ряды сторонников научного реализма среди философов науки действительно поредели, но попытки защитить и последовательно обосновать эту позицию вовсе не прекратились, а главное, для многих исследователей — взять, к примеру, философию сознания — научный реализм остается «рабочей гипотезой».
Обратимся, однако, к вопросу о том, что же понимают под реализмом представители рассматриваемого направления. Как правило, при характеристике научного реализма отмечается, что он соединяет