Идеальный охотник стр. 60
минут она перешла к теме увиденной ею сцены опроса невинного свидетеля:
— Хоть бы меня постеснялся.
Копейкин догадался, о чем шла речь. Карандашики, инквизиция, теория о рациональности… Слова это слова, а дела — вот они.
— Я стеснялся. Можешь написать рапорт и провести служебную проверку.
— И часто ты так? С карандашами? Или еще с чем…
— Только в особо торжественных случаях.
— Торжественный — это каждый второй?
— Нет. Когда тяжесть разрушений может предотвратить еще большие разрушения. В законе это называется крайняя необходимость.
— В законе это называется превышение полномочий… Втянуться не боишься? Потом ведь всех подряд пытать будешь.
Он, не глядя на нее, достал карандаши и протянул:
— Больше не буду.
Ольга сунула их в сумочку, посмотрела в окно.
— А куда мы едем? Отдел же в другой стороне.
— К Борману. Он же Борисов Стас. Скупка краденого, мошенничество и жизнь не по средствам. Человек, никогда не дающий в долг. Надеюсь, он еще жив.
Копейкин достал мобильник, нажал кнопочку.
— Палыч, это я. Садовая, шестнадцать. Давай всех туда. ГАИ, ОВО, сам приезжай. Кроссворд потом дорешаешь… Долго объяснять.
За окном мелькали одноэтажки, только более презентабельные. Город плавно разделялся на богатые и бедные районы. Как во всем цивилизованном мире.
— Знаешь, почему между Таиландом и Францией натянутые отношения? — вроде бы не к месту спросил Копейкин.
— Без понятия. Я даже не знаю, что они у них натянуты.
— Несколько лет назад местная полиция задержала сыночка тогдашнего премьер-министра. За курение травки. Отдыхал на курорте с друзьями. По местным законам — до десяти лет. За героин — сразу к стенке. Естественно, французы попросили сделать исключение, все-таки не какой-то там студент. Но тайцы показали кукиш. Закон один для всех… А тюрьмы там — не чета нашим. Европеец больше двух лет не протянет. Усадили мажора… Вот это я понимаю. А у нас демократия и подписка о невыезде.
— Доказано, что суровость наказания не влияет на криминогенную обстановку.
— Кем доказано?
— Статистика.
— Наша раскрываемость семьдесят процентов. И это тоже вроде как статистика. Но мы то знаем, сколько на самом деле. А? Ссылки на статистику в подавляющем большинстве случаев — оправдание собственного бессилия. Влияет, еще как влияет.
— То есть ты за расстрелы?
— Почему? Мы ж не дикари. Инъекции, газ… Шутка. Я за адекват. Уверен, что этого Ромку хоть раз, но прихватывали.
Все эти рассуждения вполне укладывались в психологический портрет Кирилла Павловича. С подобной позицией и идут вершить самосуд. Раз не может государство, могу я, хотя тоже являюсь частью государства. Бомбист-одиночка.
— Шоколадку хочешь?
— Что? — переспросила Ольга.
— Шоколадку. — Копейкин достал из нагрудного кармана небольшую плитку.
— А… Нет, спасибо. Я к сладкому равнодушна.
— А я наоборот… Тащусь. Даже бисквиты печь научился. В детстве недоел.
Дорога не отняла много времени, машина — крайне полезное изобретение, хоть и экологически вредное. Копейкин не стал тормозить прямо возле забора Борисова. Лучше соблюдать конспирацию. Кто знает, что там происходит? Хорошо, если анекдоты травят или о политике спорят.
— Посиди, я сейчас.
Он покинул машину, во двор Борисова зашел не через приоткрытую калитку, а перемахнул через забор, подставив под ногу валявшуюся старую автомобильную покрышку.
Ольга тоже не осталась в машине, хотя с чистой совестью могла бы разложить на мобильнике пасьянс. Но Копейкин