Библиотека

Иди и умри стр. 39

Размер шрифта
-
+
Тема

жив, и парню предоставляется возможность убедиться в том, что тот ничуть не изменился. Такой же ненормальный, каким был раньше. Это на самом деле вселяло страх.

– Этот дрючок на побегушках у Лукина – твой тесть? Вот это новость, – сунув сигарету в рот, Антон Павлович улыбнулся. – Но ты выбрал неправильный аргумент. Теперь желание бить у меня утроилось. Как вы в своем кругу поступаете с сигаретами? Вот так?

Выдернув из губ «Кэмел», судья обломил фильтр.

– Знаешь, Вадим, почему так делают все, кому пришлись по вкусу сигариллы? Потому что единственное место в Тернове, где сигариллы продаются, – магазин «Капитан» на пересечении улиц Ватутина и Морской. Там за директора Брянцев, знаешь такого?

– Вова из Александрии? – наморщил лоб зампрокурора. – Так я у него их и покупаю.

– Не только ты. Но когда у Вовы начинаются проблемы с поставками, место, где выставляются на продажу сигариллы, пустует. И тогда на дорогостоящих сигаретах любителей сигарилл начинают обламываться фильтры. Вот этот зять, на пару с еще одним дегенератом, несколько недель назад приходили ко мне на прием. Знаешь, Вадим, что у них при этом было в руках?

– Сигариллы, – безошибочно предположил Пащенко и, раскопав под грудой ненужных вещей свечку, щелкнул зажигалкой.

– Нет, двадцать тысяч долларов. Сигариллы они достали потом. А еще минуту спустя врезались рылом в сырой газон перед судом.

– И что с того? – забегал глазами парень, который понимал не больше зампрокурора.

– Помнишь, Вадим, ты звонил мне домой, а меня не оказалось? Я ходил за сигаретами. А когда возвращался, около трансформаторной будки стоял электрик и матерился на весь белый свет. Оказывается, как раз в ту ночь, после которой наутро убили Звонарева, кто-то подломил в будке замок. Пока электрик бегал за инструментом, я изучил будку. И там, на полу, я обнаружил пять бычков «Мальборо» с отломанными фильтрами. У людей одной компании привычки, как правило, одни и те же. Курим сигариллы, когда они есть. Когда же их нет – ломаем фильтры у «Мальборо».

– Крутая версия, – мотнул головой водитель джипа и сделал попытку подняться. – Только я врубиться не могу, к какому событию в моей жизни она подходит.

Струге без размаха пробил парню под ребра, и тот, ломая под собой ящик, упал на землю. И уже оттуда, с пола, послышалась ругань, самыми печатными звуками из потока которой были предлоги. Молодой человек, по всей видимости, побои претерпевал редко, а потому очень болезненно их переносил. Упоминания Салахова, «какой-то службы собственной безопасности суда», ФСБ и суровой кары рвались с пола, как гейзеры. Дождавшись, когда брань и обещания стихнут, Струге выдавил:

– Пащенко, ты-то хоть понимаешь, что происходит?

Приблизившись к корчащемуся владельцу джипа, тот молча покачал головой.

Присел перед молодым человеком и судья.

– Совсем недавно я объявил шестилетний приговор отморозку, изнасиловавшему женщину. Женщина эта не из высшего света, скорее из света вот таких людей, какого я вижу перед собой. Но получилось так, что отморозок родился в довольно известной в Тернове семье и ход моего судебного расследования пришелся не по вкусу самой семье и друзьям того малого. Сначала, Пащенко, меня стремились уговорить. Потом напугать. И, наконец, по всем правилам братвы, прикупить. Так появились двое, принесшие доллары. Когда же выяснилось, что судья Струге еще более отмороженный, чем они сами, сподвижники любителя беременных женщин решили поставить точку. Видишь ли, Вадим Андреевич, если ты, в чем я очень сомневаюсь, не знаешь правил игры подобных людей, я тебе поясню. За отправление в зону авторитетного человека с неавторитетной статьей обязательно должен кто-то ответить. В зоне ведь как? Будь ты на свободе хоть папой римским, но если тебя через твой конец повязали, то быть тебе за колючей проволокой римской мамой. А кто, по-твоему, ответить должен, если все замкнулось на одном-единственном человеке? Упрямце Струге. Ничего уже не вернешь, все ходы сделаны, но ответить ему придется.

Поднявшись на ноги, Струге отряхнул брюки.

– И сейчас я хочу знать, парниша, кто убил милиционера Звонарева, пристава Миллера и ранил второго милиционера.

– Струге, я не провидец, но осмелюсь предположить, что быть судьей тебе не больше суток. Ты должен догадываться, чей номер телефона я наберу в первую очередь, едва поднимусь из этого погреба…

Судья внезапно успокоился.

– Хорошо. Мы сейчас делаем так. Я еду за твоим товарищем, тем, что за рулем «Паджеро». Уверен, что он окажется умнее и позволит снять с себя правдивые показания. Учитывая тяжесть содеянного, он, в отличие от тупого друга, будет валить все на окружающих. Оппонировать ему будет некому, потому что тупой друг, который мог

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.