Иди и умри стр. 43
призвать». Я говорю: «Что значит – призвать? И какого отморозка?» Генка объяснил. Отвез меня в кафе, что на Нахаловке, заказал водки и два часа кряду говорил мне, что судья паршивец, адвокат лох, но последний тут ни при чем, он все, что мог, сделал. Сами виноваты, нужно было из Москвы заказывать.
– Подожди, подожди, – говорил в темноте Струге. – Что за хозяин?
Пауза затянулась, и Антон Павлович вынужден был повторить.
– Это отец того, кого вы на шесть лет… Без права переписки…
– Почему без права? Пусть переписывается. А вот когда он Хозяину писать будет, он что на конверте напишет?
– Коровякову Николаю Владимировичу, папе. Улица Вербная, дом семнадцать, квартира семьдесят два. – «Джипер» подумал и добавил: – Тернов, Россия.
Пащенко похолодел одновременно с восклицанием Струге.
– Это тот Коровяков, что в мэрии за начальника департамента по транспорту?!
Ответа слышно не было, но по хмыканью Струге Вадим догадался, что знак согласия парень все-таки подал.
– Вот оно как… Ну, ладно, продолжаем…
– Вот Генка и говорит: «Есть такой Кургузов, он восемь лет назад осужден был, а сейчас освобождается. Хозяин велел встретить его у самых ворот зоны и увезти на дачу под Терновом. И с этого момента от имени Кургузова будем грузить судью. Если он денег за Коровякова не возьмет, сына не освободит и попрет напролом, тогда у нас будет запасной вариант, чтобы последний ход остался за нами. Статья, говорит, у Коровякова поганая. С ней на зону хоть не едь. Если не на этапе Коровякова запрессуют, то в лагере – точно».
– Дальше.
Пащенко уже надоело стоять в собственном подвале с трубой в руке, где любой из соседей, спустившийся вниз за картошкой, обнаруживший заместителя областного прокурора со странным предметом, имел полное право делать о прокуратуре соответствующие выводы. Однако шагов наверху не слышалось, и Вадим Андреевич решил оттягивать момент своего появления до последнего. Пока все шло неплохо для следствия…
– Дальше мы Кургузова встретили, отвезли на дачу к Коровяковым. Я до самого последнего дня не понимал, сколько этот заморыш будет там сидеть. А потом понял…
– Объясни, что ты понял. – Вопрос, достойный судьи и следователя. Заставить подследственного или подсудимого развивать тему без наводящих вопросов, пропитанных подсказками.
– Я на самом деле ничего не знал, – звучал осипший от недавних криков голос молодого человека. – Генка сказал, что Хозяин зовет человека из Питера и этот человек будет за нас делать дело. Нам, как объяснил Хозяин, соваться в эти разборки нельзя, потому что, во-первых, мы перед вами уже «засветились», а во-вторых, в городе мы легко узнаваемы. Генка на карандаше в УБОП местном, так что, если опера телефонный разговор запишут, первым забраслетят Генку. Он у них по линии телефонного шантажа уже фигурирует в полный рост. Одним словом, нашей задачей было лишь Кургузова на даче содержать. А что еще нужно будет сделать, это я только после узнал…
– Рассказывай, – мягко нажал судья.
– Хозяин вдруг позвонил и сказал, что дело сделано, у Струге неприятности. Генка, в отличие от меня, все понял, велел мне и Кургузову одеваться и выходить на улицу. В машине сказал, что поедем на пикничок. Мол, дело заканчивается, все останутся довольны. Хозяин посулил Кургузову тысячу долларов за неудобства… – Голос парня затих, а потом вдруг взорвался с какой-то неведомой страстью: – Да какие неудобства?! Четыре дня пидора холили и кормили!.. Эта погань нажрется, мы приезжаем – он лежит посреди комнаты, вся шкура зассана, как из брандспойта залита!..
«Какая шкура?» – удивился Пащенко.
– Какая шкура? – прошептал Струге.
– Белая, медвежья! У Коровяковых на даче шкура белого медведя в зале лежит.
– Что дальше было?
Снизу потянуло сигаретным дымком, и зампрокурора догадался, что собеседники закурили.
– Дальше меня вырвало… В смысле, сразу после того, как Генка Кургузову бейсбольной битой голову разбил. Звук такой… Как будто дерево о дерево и один из предметов не выдерживает силы удара… Я посмотрел – бита цела.
– А как Генка объяснил убийство Кургузова?
– Хозяин, мол, сказал, валить, потому что он больше не нужен.
– Так кто Кургузова убил? – вернулся к пройденной теме Антон Павлович. – Я что-то не понял. Эксперты на голове бедолаги два пролома насчитали, а ты говоришь, что Генка ударил и тебя вырвало. Второй раз, старик, можно было и не бить. Судмедэксперт сказал, что после любого из двух ударов человек обречен мгновенно. А?..
– Это Генка заставил…
– Что заставил?
Пащенко слышал, что Струге начинает напирать.
– Взять меня биту заставил. И велел тоже один раз ударить.
– Ну, ты и постарался? – съерничал судья. – Генку не вырвало?
– Я