Игра без козырей стр. 84
скачки новичков. Зная его, я подумал, что, скорее всего, и выиграет. Договорившись, что мы с Чико приедем к нему сегодня в восемь вечера, я повесил трубку.
Потом я ушел из офиса и на метро отправился в Сити, в библиотеку Торговой палаты, где попросил материалы по ипподрому Сибери. За длинным столом в пронумерованном кресле, окруженный энергичными клерками, мужчинами и женщинами, обложенными книгами и делавшими пространные выписки, я изучал последний список акционеров. Кроме Крея и его союзников, которых я узнавал по псевдонимам, помня наизусть отчет о движении акций, никто из инвесторов не владел большим пакетом акций: у каждого было не более трех процентов от общего количества. А три процента означали примерно две с половиной тысячи фунтов, которые лежали без движения и не приносили ни пенни дивидендов. Легко понять, почему держатели не хотели увеличивать свой пакет акций.
Имя Фотертона в списке не значилось, хотя это еще ни о чем не говорило, потому что некоторые акции покупались анонимно и могли принадлежать кому угодно. Но все же я был несколько удовлетворен, что директор ипподрома не участвует в игре, где победа – смерть Сибери. Все крупные перемещения акций в прошлом году шли только в направлении Крея, и никуда больше.
Некоторых мелких инвесторов, владеющих двумя сотнями акций каждый, я знал лично. Записав их имена и адреса, я решил связаться с ними и попросить прислать мне письмо, полученное от Болта. Путь более долгий, чем через Занну Мартин, но зато более надежный.
Я плохо спал предыдущую ночь, все время думал о Занне Мартин. О ней и о Дженни. Об обеих.
В офис я вернулся перед концом ланча. В отделе скачек не было никого, кроме Чико. Он сидел за столом и грыз ногти.
– Если нам предстоит просидеть ночь на ипподроме, не лучше ли сейчас немного поспать? – предложил я.
– Нет нужды.
– Очень даже есть. Я не так молод, как ты.
– Бедненький старенький дедушка. – Он неожиданно улыбнулся и попросил прощения за утреннюю сцену. – Не мог сдержаться, понимаешь? Этот Джонс вечно подливает масла в огонь.
– Джонс сам постоит за себя. Но Долли…
– Черт возьми, я же не виноват, что у нее нет детей!
– Она хочет детей так же, как ты хочешь мать.
– Но я не хочу… – возмутился он.
– Родную мать, – прямо сказал я. – Ты хочешь, чтобы родная мать растила и любила тебя. Как растила и любила моя.
– Конечно, это твое преимущество.
– Правильно.
Чико засмеялся:
– Забавно, но мне нравится старушка Долли. Если бы еще она не квохтала надо мной, как наседка…
– Долли всем нравится, – улыбнулся я. – Ты можешь поспать у меня на софе.
– Похоже, с тобой будет труднее работать, чем с Долли. Я уже вижу, – вздохнул он.
– Да?
– Не обманывай себя, старина. Я хотел сказать «сэр», – иронически добавил он.
Постепенно обитатели отдела скачек занимали свои места, включая и Долли.
– Первый патруль, – сообщила она, – приступит к работе на ипподроме завтра в шесть утра. Надо ли им сказать, чтобы они нашли вас и доложили о прибытии?
– Ни в коем случае, – решительно запротестовал я. – Никто не должен знать, где я.
– Так лучше, – согласилась она. – Тогда поступим как обычно. Они позвонят шефу домой, когда начнут дежурство, а потом
доложат,