Игра Эндера. Глашатай Мертвых стр. 5
что он нам подходит.
— Почти. Посмотрим, как он сладит со своим братом сейчас, когда снят монитор.
— Его брат… А ты не боишься того, что его брат может сделать с ним?
— Вы сами говорили, что в нашем деле не обходится без риска.
— Я снова просмотрел некоторые из пленок. Ничего не могу с собой поделать. Малыш мне нравится. Думаю, мы сможем вылепить из него то, что надо.
— Конечно, вылепим. Это наша работа. Мы — жестокие колдуны. Заманиваем маленьких каналий пряниками, а затем съедаем их живьем.
* * *— Мне очень жаль, Эндер, — прошептала Вэлентайн, глядя на его перевязанную шею.
Эндер прикоснулся к
стене, и дверь за его спиной закрылась.
— Наплевать. Мне нравится, что его больше нет.
— Чего нет? — в гостиную с полным ртом хлеба и арахисового масла вошел Питер.
В отличие от взрослых, Эндер никогда не видел в Питере десятилетнего мальчишку с густыми и непокорными темными волосами и лицом, которое могло бы принадлежать Александру Македонскому. Если он когда-нибудь и рассматривал Питера, то только для того, чтобы вовремя заметить раздражение или скуку — опасные настроения, которые почти неотвратимо кончались для него болью. Сейчас, когда глаза Питера остановились на перевязанной шее Эндера, в них загорелись злые огоньки.
Вэлентайн тоже заметила это.
— Теперь он такой же, как и мы, — проговорила она, спеша разрядить обстановку прежде, чем Питер успеет нанести удар.
Но на Питера это не подействовало.
— Как мы? Он таскал этого маленького паразита на шее до шести лет. Когда убрали твой монитор? В три. А мой сняли еще до того, как мне исполнилось пять. Он чуть было не справился. Маленький ублюдок. Маленький чужак.
«Все нормально, — подумал Эндер. — Говори, говори, Питер. Разговор — это прекрасно».
— Ну, лишился своих ангелов-хранителей? — продолжал Питер. — Кто теперь будет узнавать, не больно ли тебе? Кто услышит, что я тебе скажу, кто увидит, что я с тобой сделаю? Ну что? Как это тебе нравится?
Эндер пожал плечами.
Внезапно Питер улыбнулся и захлопал в ладоши, дурашливо кривляясь.
— Давай сыграем в астронавтов и чужаков, — сказал он.
— Где мама? — вмешалась Вэлентайн.
— Вышла, — ответил Питер. — Я за старшего.
— Тогда я позвоню папе.
— Иди звони. Сама знаешь, что его никогда нет на месте, — ответил Питер.
— Хорошо, сыграем, — вдруг произнес Эндер.
— Ты будешь чужаком, — сказал Питер.
— Пусть он хоть раз будет астронавтом, — попросила Вэлентайн.
— Не твоего ума дело, толстуха, — сказал Питер. — А ты, поднимайся наверх и выбирай себе оружие.
Эндер знал, что это будет плохая игра. И дело вовсе не в победе. Когда ребята играли в коридорах, армия на армию, то чужаки все равно никогда не побеждали, а сама игра временами становилась слишком злой. Здесь, в квартире, игра будет злой с самого начала, и, вдобавок, чужак не сможет отключиться и выйти, как это делают настоящие чужаки в настоящих войнах. Здесь чужак будет в игре до тех пор, пока астронавт не решит, что пора кончать.
Питер выдвинул нижний ящик и достал оттуда маску чужака. Мать была недовольна, когда Питер купил ее, но отец возразил, что войну не спрячешь, пряча маски чужаков и запрещая своим детям играть с моделями лазерных пистолетов. Гораздо полезнее играть в войну, чтобы иметь лучшие шансы