Игра над бездной стр. 2
упрекнуть. В черствости, безразличии, в преднамеренной нерешительности и прочих «приятных» качествах. Разве твоя молодость, твой характер и общественное положение могут все это оправдать? Тут бабушка надвое сказала. Поэтому, будучи влюбленным и настойчивым человеком (все настоящие влюбленные настойчивы) и не полагаясь на интеллигентность и обаяние, симпатичную физиономию, пышную шевелюру и статность, перечень своих достоинств ты подкрепил тем, что на юге накупил всевозможных чудесных вещиц. В твоей каюте тараторят два попугая, по реям бегает маленькая бразильская мартышка, а на дне твоего моряцкого сундучка припрятаны кроваво-красные украшения из кораллов, переливчато-блестящие раковины, изумительная испанская шаль и несколько роскошных гребней, какими украшают свои прически гордые красавицы креолки. Это не много, но зато от души, и потому имеет большую ценность.
В конце концов, все это пустяки, игрушки, а ведь в твоей жизни, Илмар Крисон, есть и серьезные дела — такие, о которых не говорят, а делают тайно, незримо для других, так, как возводят скалы в морской пучине коралловые полипы; возводят долго, рождается и умирает множество поколений, веками никто не видит их труда, но настает день, когда их творение выходит из морской бездны, и вот он — остров, новая земля. Прилетают птицы, падает в почву семя и вырастает трава, деревья тянутся вершинами к солнцу. Да, в жизни
есть не только игры, но и дела серьезные. Не одна Анда ждет тебя на берегу. Но если ты сейчас думаешь о ней, то наверно оттого, что три года не был в родных краях и возвращение настраивает тебя на романтический лад. Это естественно, ты не старик-склеротик, чье сердце надо подстегивать вливанием камфары.
Серые, чуть влажные паруса один за другим сползают вниз. Свиристят блоки, поскрипывают обоймы мачт, боцман готовит к работе стрелы. Медленно оседает туман, и слева по борту выныривает гранитный мол. Буксир разворачивает судно к берегу, и уже начинает покрикивать боцман. На палубе шумно и суетно. Матросы спешат с бросательными концами, тянут тросы, налаживают к спуску большой трап. А таможенный охранник угрюмо следит за палубой — как бы кто не передал чего-нибудь через борт стоящим на берегу. Тут столпились друзья вернувшихся моряков, жены, родня и господа из судовладельческой компании. Как-никак встреча после многомесячной разлуки — важный момент и крупное событие. Илмар Крисон, командуя швартовкой носовой части судна, тоже поглядывает на берег, но некому приветственно помахать рукой. Анда не пришла, не видно среди встречающих и Роберта Вийупа, самого близкого друга Илмара. На последнее письмо, посланное из Лиссабона, Вийуп не ответил. «Нехорошо, что Роберт не пришел», — подумал Илмар. Для Вийупа у него кое-что есть — не игрушки-безделушки, а вещи посерьезней. Вийуп и те — другие — об этом знали и ожидали возвращения «Андромеды». А сейчас никого. Странно. Илмар стал перебирать причины, которые могли помешать придти Вийупу, на душе стало тревожно, но об этом — никому ни слова. Все это слишком серьезно и нынче тысяча девятьсот десятый год — летом, в Ригу прибудет царь открывать памятник своему предку, двести лет назад завоевавшему этот город. У Илмара Крисона тоже были предки, и одного из них, ближайшего, пять лет тому назад порубили насмерть черкесы — слуги верного царедворца, барона А. В истории событий — и тех,