Игра Подсказчика стр. 79
сохраняя основные параметры, серийный убийца может менять способ действия от преступления к преступлению: злодей, как пирожник, накапливая опыт, стремится к совершенству.
По этой причине многие криминологи, решая, один ли серийный убийца совершил конкретный ряд преступлений, сбрасывали данный критерий со счетов: в самом деле, весьма вероятно, что между первым и последним убийством серии обнаружится столько явных отличий, что возникнет впечатление, будто их совершили разные люди. Это особенно отражалось на судебном процессе, где ушлый адвокат мог сыграть на несостыковках и снять обвинение с подзащитного.
Вот почему профайлеры стали базироваться на другой доминанте поведения серийного убийцы. На той, которая всегда оставалась неизменной.
Автограф.– Серийный убийца совершает преступление, удовлетворяя свою потребность, – растолковывала Мила Беришу, пока тот вел машину сквозь пелену дождя. – Чтобы убийство полностью удовлетворило его, есть что-то такое, что он обязан сделать. Например, если его потребность состоит в том, чтобы причинять боль и устанавливать свою власть над жертвой, он не сможет обойтись без проявлений садизма или унижения; это и станет автографом.
Общий знаменатель преступлений.
– Но отличия способа действия от автографа зачастую почти не заметны, – оговорилась она.
Мила помнила дело налетчика, грабившего банки, который заставлял заложников раздеваться, а потом фотографировал их. Такое поведение не приносило пользы, не было необходимым для ограбления, наоборот, налетчик рисковал, тратя время на ненужные действия.
То был его автограф, свидетельствовавший о неодолимой потребности.
Другой грабитель, тоже заставлявший заложников раздеваться, не фотографировал их. Действовал из чисто практических соображений: оставшись голышом, они постесняются смотреть на него, а значит, вряд ли смогут на допросе в полиции описать его внешность.
Но Бериш по-прежнему не понимал:
– Какое отношение эти речи об автографе серийного убийцы имеют к черной розе, которую Барбара Мьюлак каждый год находит на символической могиле своей дочери?
– Поехали в Лимб, и я тебе объясню: похоже, мы совершили ошибку, – только и сказала Мила.
Несмотря на непогоду, движение было оживленным и не застопоривалось. Температура воздуха опустилась на несколько градусов, и дальнейший прогноз не обещал ничего хорошего.
Мила и Бериш приехали в Управление к пяти вечера.
Вечером в воскресенье в здании было мало народу, но они молились, чтобы не наткнуться на кого-нибудь, кто бы их узнал и донес Шаттон, что видел их вместе.
В Зале Затерянных Шагов Мила пристроила ноутбук, взятый у Барбары Мьюлак, на угол стола и поставила его на зарядку: кто знает, сколько времени его не включали.
– Компьютером девушки займемся позже, – сообщила она Беришу.
И, усевшись перед старым терминалом, принялась искать то, что надеялась найти в подтверждение своей догадки.
В базе данных по убийствам имелся раздел, посвященный «маловажным жертвам». Неполиткорректно так говорить о людях, погибших в результате своего образа жизни, но в сущности именно об этом и шла речь. Тот, кто торгует наркотиками, занимается проституцией или принадлежит к банде, имеет больше шансов быть убитым. Иногда это определяют также как профессиональный риск.
Милу интересовали именно проститутки, и, ограничив поиск такими параметрами, как «светлые волосы», «очки» и «удушение руками», она получила список из шести убийств, произошедших с 2013 года до настоящего времени.
– Вот тебе и автограф, – возликовала она. – Серийный убийца не оставил своего дела: он просто пошел на хитрость.
Чтобы действовать беспрепятственно, он поменял один ингредиент в рецепте, подумала