Игра Подсказчика стр. 96
бурей, Мила инстинктивно повернулась к кусту черных роз, будто желая попрощаться с ними. Тогда и заметила кое-что, торчащее из земли.
Заскорузлая и запачканная прядь светлых волос. Леа Мьюлак была блондинкой.
Джошуа
19Машина была настоящей развалиной, но быстро сновала по городским улицам под пеленой дождя.
Паскаль велел ей лечь на заднее сиденье, а сам даже не снял горнолыжную маску, уповая на то, что в ночной темноте и за потоками воды, заливающей ветровое стекло и окна автомобиля, никто не заметит, что за рулем сидит человек с закрытым лицом.
В своем безумном бегстве от теней, посланных Энигмой, они под возмущенные гудки клаксонов то и дело выезжали на встречную полосу, едва избегая столкновения.
Мила еще не вернулась из трипа, вызванного «Слезой ангела». Она пыталась приподняться, но тяжелая голова сама собой клонилась вниз. Она промокла, замерзла и куталась в черную ветровку. Куда они едут – неизвестно: в темноте мелькают только фары других машин.
– Постарайся оставаться в сознании, – бросил Паскаль, не снижая скорости.
Синтетические наркотики выжигают мозг, Миле не требовалось, чтобы он ей об этом напоминал.
– Почему ты бросил меня в сгоревшем доме?
– Потому, что еще не мог тебе доверять.
– Ты обещал, что поможешь мне найти Алису.
– Вот видишь? Ты не слушаешь, ты думаешь только о себе.
Мила не могла справиться с дрожью, зубы у нее непроизвольно стучали.
– Ладно, что ты хотел сказать?
Машина свернула направо, шины скользнули по мокрому асфальту. Паскаль неотрывно смотрел в зеркало заднего вида, чтобы понять, не преследуют ли их.
– Партия, которую ты разыгрываешь, касается не только тебя и твоей дочери, – заявил он. – На кон поставлено нечто более важное.
– Что?
– Мы начали мониторить игру много лет назад.
– «Мы»? О ком ты говоришь? Ты – и кто еще?
– Я уже говорил тебе, что «Запредел» был первоначально задуман как значимый социальный эксперимент. После того как «добродетельные» игроки покинули его, мы решили, что это прекрасная возможность исследовать эволюцию поведения людей в среде, где не действуют правила. Мы задались вопросом: «Что произойдет, если нормальный индивидуум углубится в реальность, где царит абсолютная анархия, где можно стать кем угодно и что угодно сотворить, избежав расплаты? И куда повернется такое общество: к добру или к злу?»
Мила на миг потеряла нить разговора, осознав, что этот жаргон ей до боли знаком.
– Погоди-ка, погоди минутку… Ты – криминолог?
Паскаль не ответил. Резко повернув, он выехал на встречную полосу пустынной дороги.
Мила думала, что он хакер, поскольку имя, выбранное им для себя, совпадало с названием языка программирования, но она ошибалась.
– На кого ты работаешь? – не отступала она.
– Ни на кого, – ответил мужчина. – Так или иначе, вначале наши изыскания преследовали благую цель, уверяю тебя. Потом все полетело в тартарары…
– Что за чертовщину ты несешь? Значит, это вы привели монстров в «Дубль»?
– Они не были монстрами, до того как вошли в игру, – уточнил Паскаль, тем самым подтверждая, что Мила права. – По крайней мере, не все… Но многие были в пограничной зоне: несли в себе семена насилия и жестокости, необходимые для того, чтобы их поведение эволюционировало в сторону садизма.
Мила подумала, как преобразились Свистун и Карл Андерсон: безобидный подросток в прыщах стал серийным убийцей, а отец семейства учинил резню.
– «Дубль» доводит фантазию до