Игра в кубики стр. 43
что спустились в машину «Скорой» и взяли там носилки, помогли вынести ослабевшую Светлану Александровну и погрузить в салон.
Вика закрыла двери «Скорой» и повернулась к ним:
– Ну что – мне руки за спину или как?
– Прекратите, – обрезал старший. – Садитесь на заднее сиденье.
Разговор в отделении вышел эмоциональный. Вика вышла из себя, едва услышала адрес женщины, написавшей заявление. Она выехала туда около семи вечера на вызов по поводу отравления лекарственными препаратами, но даже подумать не могла, что там ребенок, диспетчер не сказала – или Вика сама не расслышала.
Пятилетняя девочка лежала на диване и совершенно не подавала признаков жизни. Возле ребенка суетилась молодая неопрятная девица лет двадцати пяти, в замызганном халате и с собранными в пучок сальными волосами неопределенного цвета.
– Что она приняла? – спросила Вика, садясь на диван и беря почти безжизненную ручку ребенка.
– Кажется, снотворные…
– Какие? Есть упаковки? Ищите!
Девица закрутилась по комнате, то и дело натыкаясь то на стул, то на угол стола, и вскоре извлекла откуда-то мятую упаковку от снотворного.
– Сколько там было? – готовясь промывать желудок, бросила Вика.
– Не знаю… не полная вроде…
– Как же можно хранить лекарства там, где до них может дотянуться ребенок? Вы-то где были?
– Спала…
– Что это у нее? – приглядевшись, Вика увидела на левой руке девочки шрам.
– Обожглась в прошлом году… – пробормотала мать. – Кипятком.
– А вы где были? Спали?
– Да…
– Послушайте, девушка, а зачем вы вообще рожали ребенка, если постоянно спите, а? – Вика с трудом сдерживала раздражение. – Принесите тазик и воды побольше.
После необходимых процедур девочка зашевелилась, но в себя так и не пришла, Вика повезла ее вместе с невысыпающейся мамашей в стационар, где ребенка сразу поместили в реанимацию.
– Вовремя привезли, – сказала дежурный врач на ходу, – успеем восстановить.
И после этого мамаша вдруг обнаружила, что на ребенке нет цепочки с крестиком. Ее интересовало не состояние дочери, не возможные последствия, нет – дешевенькая цепочка с маленьким крестиком, которых Вика, как ни силилась, вспомнить не могла.
Опрашивавший ее сотрудник смотрел сочувственно:
– Будь моя воля, я б таких мамань сразу родительских прав лишал. У ребенка к пяти годам ожог руки и отравление, а эта клуша за какую-то ерунду на фельдшера заявление пишет.
– Ничего не поделаешь, – вздохнула Вика, подписывая бумаги. – Я могу быть свободна?
– Да. Я вас еще вызову, если что-то новое будет.
– Что? Она обнаружит нехватку бриллиантов?
– Я вас понимаю, Виктория Павловна, но таков порядок. Всего доброго.
«Да что ж тут доброго, – вздохнула про себя Вика. – Но, наверное, надо было через это пройти, теперь хоть бояться не буду».
Прямо из отделения она поехала в больницу, совершенно забыв, что собиралась встретиться с Максимом, и даже забыв ему позвонить.
Следователь– Флунитразепам.
– Что, прости? – Полина поправила очки и посмотрела на Зайченко.
Тот курил в форточку, задумчиво рассматривая дорожку, ведущую к зданию морга.
– Говорю – в крови у первых двух потерпевших обнаружены следы флунитразепама, это препарат, обладающий снотворным действием, а при приеме алкоголя еще и вызывает провалы в памяти.
– А алкоголь в крови был?
– Был. У мужчины – изрядно, а вот у девушки совсем немного, но в сочетании с препаратом вполне могло выключить.
– А по третьему трупу что?
– Кровь пока не готова, но характер повреждений