Игра в кубики стр. 96
листок. – Что мы имеем? Это не со стороны Митина – его вдову убили сегодня. Значит, все-таки Негрич? Но она физически не могла убить Митину.
– Погодите, – перебил Чумаченко, – не так быстро. Негрич – дочь Никулина, ее удочерила тетка, сестра Никулина, так? Я уже задавался вопросом, не могла ли она знать, кто на самом деле убил ее брата и невестку и присвоил себе все их активы. И мне кажется, что не могла. Она такая… не от мира сего, что ли… пианистка, подавала большие надежды, в консерваторию поступать собиралась, но денег не хватило, родители у них на водочном работали оба, отец спился, а
мать одна не вывозила. Ну, Никулин сестру оберегал, как умел, денег подбрасывал, замуж выдал за хорошего человека, пусть и постарше Светланы. Детей не было у них, так что она племянницу без проблем удочерила. Но жили они совсем скромно – по меркам сестры владельца водочного завода. Нет, она ничего не знала, не посвящал ее Никулин в свои дела, это точно, тут Пострельцев не соврал.
– Да… – пробормотала Полина, закуривая новую сигарету. – Вот и мне так показалось. И сама Виктория только от меня узнала, как погибли ее родители, и что отец ее к заводу отношение имел – такое удивление не разыграешь, да еще в ситуации, когда сама в СИЗО не первые сутки. Значит, Негрич точно не при делах. Но – кто тогда?! Я уже мозги вывихнула…
Лев ободряюще потрепал ее по руке и встал:
– Предлагаю перерыв сделать. Давайте поедим, а потом еще подумаем.
– Кстати, Лев, а ты откуда знаешь про то, что киллера никакого от Котла к Репе не было? – вдруг вспомнил увлекшийся рассказом Чумаченко.
– Отец мой был близким другом Котельникова, хоть и не одобрял его вид деятельности. Но времена такие были – собственный бизнес приходилось оберегать от всех, и Котельников отцу здорово помог. Так вот отец мой говорил, что никогда бы Котельников… ну, и дальше все так, как ты и сказал. А отцу своему я верю.
– Понятно. Отец жив сейчас?
– Нет, умер год назад – инфаркт.
– Извини, – чуть нахмурился Чумаченко.
Лев не ответил, быстро накрыл на стол и позвал дочь, та прискакала на одной ноге, косо глянула на мать:
– Уроки проверишь?
– Да, сразу после ужина. Садись.
Ели молча. Полина старалась отогнать неприятные воспоминания о сегодняшнем трупе и о тех, что описывал Чумаченко, но картинки так и стояли перед глазами.
После ужина она просмотрела тетрадки дочери, выслушала стихотворения на английском и на русском и расписалась в дневнике.
– Ну вот, – удовлетворенно произнесла Инка, пряча дневник в ранец, – теперь учительница перестанет говорить, что моей маме не до меня.
Полина почувствовала, как вспыхнули щеки, но тут в комнату вошел Лев:
– Твоей учительнице надо бы поменьше рассуждать о том, чего она не знает. Твоя мама занята серьезным делом, от нее зависит, сможет ли твоя учительница по вечерам спокойно домой идти или будет оглядываться, не подкарауливает ли ее какой-нибудь хулиган с ножом в руке. А в дневнике и я могу расписаться. Все, в душ – и спать, маме надо еще поработать.
Полина посмотрела на мужа с благодарностью и, когда Инна скрылась в ванной, проговорила:
– Лёва… спасибо тебе…
– За что? – удивился он.
– За то,