Библиотека

Игра в кубики стр. 99

Размер шрифта
-
+
Тема

как крик. И это может идти из детства.

– А ведь ты права, – оживился вдруг Лев и даже встал из-за стола, – вам нужно узнать, мог ли при каком-то из убийств присутствовать ребенок. Ведь могло же такое быть? И тогда получается, что ребенок этот видел убийство Ноздреватого и его жены, потому и вырезает семьи тех, кто убил его родителей. У Ноздреватого были дети? – обратился он к ошарашенно смотревшему на него Чумаченко, и тот зажмурился.

– Не помню… много лет прошло, основное помню, а мелочи… но это ж выяснить проще простого!

– Лёва, ты гений, – произнесла Полина, глядя на мужа с восхищением, – как мне-то это в голову не пришло, не понимаю? Все ведь сходится – кубики, ребенок, детская травма, желание отомстить… Он и Пострельцева не тронул только потому, что хочет ему показать, каково это – остаться без родных, без тех, кого любишь.

Чумаченко поднялся:

– Ну, вот и договорились. Мне пора, уже поздно. План на завтра, я так понимаю, следующий. Вы пробиваете секретаршу и запрос делаете по составу семьи Ноздреватого, а я поеду к этой самой секретарше и попытаюсь у нее что-то узнать.

– Алексей Максимович, вы на прокуроре бывшем сильно не акцентируйте, нам эти экономические дела не нужны, – попросила Полина, хотя на самом деле ей была очень интересна схема, по которой бывший прокурор получал деньги и умудрился ни разу нигде не засветиться, – у нас цель иная совсем, мы убийцу ловим.

– Понял, – коротко ответил Чумаченко, протягивая Льву руку, – если что – звоните в любое время.

…Уснуть Полина до утра так и не смогла.

Фельдшер

Это оказалось очень странное ощущение – выйти на улицу после стольких дней заключения.

«Надо же, а в фильмах не врут, когда показывают, как вышедший на свободу сперва поднимает голову и смотрит на небо, а потом зажмуривается и вдыхает полной грудью», – думала Вика, шагая к трамвайной остановке.

Ей хотелось как можно скорее попасть домой, как следует вымыться и поехать в больницу к тетке. Остальные вопросы отодвинулись на второй план, хотя, возможно, следовало бы подумать о том, как теперь выходить на работу, как общаться с соседями и коллегами – после таких обвинений и обыска. Но Вика старалась не напрягать голову этим, сперва нужно навестить маму Свету и поговорить с лечащим врачом.

В квартире царил такой бардак, что Вика непроизвольно ахнула в голос, застыв на пороге.

– Но чего, собственно, я хотела? – вздохнула она, прикидывая, сколько времени займет уборка. – Нет, ну ее на фиг, не сегодня. Сейчас помоюсь и поеду в больницу, а это стояло столько времени, значит, еще постоит, я вроде приемов не назначала.

Она стояла под струями душа, с удовольствием смывая с тела посторонний запах, и вдруг поняла, что ни разу за все время не подумала о Максиме. Вернее, не подумала о том, что его больше нет. Как ни странно, сейчас эта мысль не причинила боли, и Вика очень этому удивилась – прежде ей казалось, что без него невозможно, если он вдруг уйдет, она потеряет всякий смысл. И вот – его нет совсем, и никогда уже не будет, а она, Вика, спокойно намыливается в душе мочалкой и даже не плачет, не чувствует пустоты. Возможно, арест подействовал на нее как своего

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.