Игра Хаоса. Книга шестая стр. 148
посмертными заклятиями и ударами силы энергетический каркас, печать увядания, оттягивающая силу того, на кого ее возложили, несколько глубоких ран, почти разрушивших ядро души и заставивших ауру светиться тускло и болезненно.
В расцвете своих сил Саллах бы не испугался встретиться с таким врагом, будучи уверенным в своей победе. Но не сейчас: века заточения, песни жрецов и ограничивающие печати отняли у него слишком много сил, а остатки забрала сегодняшняя битва. Но и без боя он не сдастся!
Вылетев на небольшой пятачок, освещенный светом, исходившим от великого духа, молчаливая фигура, парившая над землей, на миг замерла, явно оценивая противников: полуразъеденный кислотными объятиями ассирэй, неподвижная Дамбалла… и, неторопливо развернувшись, направилась к небольшому рою, гудевшему там, где раньше парила боевая форма Лорда разрушения. Точнее к тому, что от нее осталось – несколько сотен черных частиц, зависших в воздухе, явно не представляли существенной угрозы. Хранитель храма полетел к ним, решив добить самого опасного из врагов, сохранившего хоть какую-то возможность для продолжения боя.
Но демон, несмотря на утрату почти всех своих сил, сдаваться не пожелал: подпустив хранителя храма поближе, черные частицы неожиданно рванули вперед, густо облепив фигуру стража. Они вспучились, став похожими на ком грязной морской пены, и под их воздействием тело полубога начало таять как кусок воска, оказавшийся слишком близко к огню, утрачивая форму и теряя силу.
На какой-то миг даже показалось, что полубог будет сожран, растворен, но тот сумел дать отпор: мощная вспышка, фигура хранителя засияла лучами мертвенно-блеклого света, и под их воздействием вся эта черная накипь, облепившая балахон, осыпалась вниз, постепенно обращаясь в прах. Покончив с одним врагом, страж храма полетел к следующему из тех, кто посмел переступить порог храма – к неподвижно зависшему великому духу. Только полет Наману давался нелегко: вместо былой плавности движений фигура стража летела рывками, даже на время замирая, словно собираясь с силами, чтобы сделать новый бросок. Наконец, он приблизился к застывшему облаку света, сейчас напоминавшему собой большую обезьяну, сжавшуюся в комок.
«Пора!» – голос Дамбаллы коснулся моего разума.
У меня есть не больше пары секунд, но мне этого хватит. Смена облика. Тело израненного ассирэя исчезает, а я возвращаюсь в изначальную, весьма потрепанную форму. Облако света вздрагивает, и великий дух вскидывается, неожиданно крепко сжав в своих объятиях сына Немерона, мешая тому пустить в ход смертоносные серпы. А я изо всех сил бегу вперед: это мой шанс, возможно, единственный.
Десяток шагов, разделяющий нас, преодолеваю почти мгновенно: выпитые зелья и доспех нага, усиленный Пирамидой поглощения, сделали свое дело – я буквально продавливаю собой ставший слишком плотным воздух. Я знаю куда бить, ибо четко вижу нечто похожее на пульсирующее в центре балахона сердце, обмотанное тонкими цепями.
Фигура хранителя дергается в объятиях Дамбаллы, я вижу, как сосредоточие силы, ядро души наливается светом, страж храма явно хочет повторить тот же прием, что поверг в прах его прошлого врага. Но времени у него уже нет – мой удар вскрывает броню пустоты, надежно защищавшую своего хозяина. Под действием оружия богов она распадается на куски, балахон, служивший телом для хранителя храма, трещит под выпущенными из перчаток когтями, словно обычная гнилая ткань. Но полубог не сдается: осыпаемый моими ударами,