Игроки из Гран-Кафе стр. 13
быть, подумали, что я совсем сошел с ума, – неумело пошутил он.
– Бывали и более трагические случаи! – ответил Мегрэ. – Вы действительно ничего не хотите выпить?
– Спасибо!.. Как вы уже сказали, у меня, должно быть, собралась толпа народу… Мое дело обслуживать посетителей… И быть четвертым, когда кто-то игру пропускает…
До свидания, господин комиссар!
Едва он исчез, как появилась госпожа Мегрэ, определенно забывшая свою обычную сдержанность.
– Мне показалось, он плакал…
И так как муж не ответил, она рассердилась.
– Ты поклялся не раскрывать рта, да? Будешь опять изводиться весь день? Знаешь, я уже начинаю себя спрашивать, что за всем этим скрывается?
Мегрэ иронически улыбнулся:
– Ты совершенно права, я убил этого беднягу мясника!
– Не валяй дурака. Я говорю не о преступлении, а об этой девушке…
– Ради Бога! Только не ревнуй…
– Почему?
– Потому что не время… Все и так достаточно печально!..
– Что печально?
– Вся эта маленькая драма… Так как это всего лишь маленькая драма! Такая жалкая! Даже смешная, если взглянуть поближе!.. Тебе ведь никогда не приходило в голову, что Анжель могла бы свести с ума двух здравомыслящих мужчин?..
– Ну, она выглядит, как…
– Как маленькая, нездоровая девочка!.. Плохо питавшаяся, с большими кругами под глазами и бледной кожей, никогда не видевшей солнца…
– Это ничего не значит.
– Ты права. Это ничего не значит! Но вот что интересно: для двух мужчин эта Анжель воплощала женский идеал и заменила все другие интересы… Я подозревал, что в захолустье, в одиночестве, когда страстный человек испытывает тоску, может появиться слепое увлечение и красивые и сильные мужчины начинают сохнуть по какой-нибудь певичке из местной забегаловки и сражаться между собой за нее…
Вот что получается, когда не с кем сравнивать…
Но здесь!.. В этом благопристойном городке, на берегу Луары, в нескольких километрах от Орлеана!..
Его жена посмотрела на него, удивляясь, что он так многословен – это было для него редкостью. Но не отважилась его прервать, боясь,
что он внезапно замолчит.
– И тем не менее… – продолжал он. – Не можешь ли ты объяснить, почему каждый вечер, уже больше года без пяти минут пять я выхожу из этого дома, иду в «Гран-Кафе», в течение почти двух часов проявляю такое рвение, словно от этих раскрашенных кусочков картона зависит моя жизнь?
– Это не из-за нее?
– Не начинай снова!.. Я ведь знал, что ты не поймешь меня… Я же говорил тебе об увлечении… Это то же самое… Какая-то мания, если хочешь, необходимость, возникающая, когда больше нечего делать…
Впервые он отважился на тонкий намек по поводу своей отставки, но сама госпожа Мегрэ неоднократно думала об этом.
– Приходишь туда сначала один-два раза… Затем, в один прекрасный день, чувствуешь себя сбитым с толку, если игру почему-то отменили… Привыкаешь к лицам, шуткам… У тебя «свой» стул, «своя» игра в карты…
Он говорил не для нее, а для себя. С самого утра, нет, еще со вчерашнего дня в нем зрело отвращение к его теперешней жизни, и он испытал явное облегчение, избавившись от этого тягостного чувства.
– Это абсолютно то же самое слепое увлечение!.. Ну пойми же наконец, что другие люди в таких же обстоятельствах привязываются к какой-нибудь девчонке и начинают считать ее центром своей жизни!
Я вспоминаю