Игрушки судьбы стр. 105
из многих, что канула в Лету, после ее окончания. Вывел карту с основными военными базами — все верно, у одной координаты сходились с моими, там был даже план, списки сотрудников и биография руководителя. Кому сейчас это интересно?
Старик снова затянулся и снова принялся кашлять, я же пошел в отведенное мне жилище — завтра предстоял нелегкий день.
* * *К ним вышел Проповедник.
Вэньян уже знал, что увидит — сухой старик с пергаментной кожей и жидкой седой бородой. Верх головы обнимает плотная чалма белого цвета, без украшений. В общем царстве грязи и лохмотьев она смотрелась особенно зрелищно. На старике длинный стеганный халат, подпоясанный широким кушаком. Задрав тяжелые полы, под которыми обнаружились малиновые шаровары, старик при помощи одного из киборгов забрался на ящик и уселся, скрестив ноги.
Вздохнул.
До этого галдящая толпа замолчала.
— Изначальные Боги создали наш мир, — прозвучал тихий голос, — и ушли, оставив его нам и оставив Смотрителя над ним и нами. Чтобы смотрел он за тем, что происходит на земле, высоко в небе и глубоко под землей. За всем сущим и несущим. Чтобы охранял мир, будучи ему отцом, матерью и опекуном. Чтобы день сменялся ночью, а ночь — днем. Чтобы в положенное время шел снег, а в положенное — дождь. Чтобы реки не сходили с начертанных путей, а моря не покидали отведенных берегов. Чтобы дули ветры, но не ураганы. Ходили волны, но не шторма.
В принципе, пока ничего нового — дедок пересказывал давно известный миф, хотя некоторые, как вероятно и он, почитали его за правду.
— И день сменялся ночью, и шли дожди и снега, а реки текли, впадая в океаны и моря, и доброта, и дух живущих поднялся выше самых высоких облаков, выше самых высоких пик хребта Амалорм. И, глядя на подопечных своих, наполнялось сердце Смотрителя любовью, а вместе с ней, пришло в мир чудо!
— О-о-о, — единодушно родила толпа.
И здесь ничего нового, да, да, в древности люди умели творить чудеса, создавать предметы из воздуха, управлять стихиями и перемещаться в мгновение ока на огромные расстояния, а еще врачевать — все подряд и когда вздумается.
— Но мало показалось людям того, что имели. Вмешались они в божественное, в самую суть, захотели стать лучше, равными богам! И одни стали считать себя выше других! — голос Проповедника начал повышаться. — И требовать, чтобы остальные оказывали им почести, как богам! А нет бога, среди равных, ибо все мы равны! Я равен вам, а вы — мне, и самый высокий чин равен самому последнему нищему с обочины Торговой авеню. И если кто скажет вам, что он лучше вас, бросьте в него камень! Ибо нагими приходим в этот мир, и такими же уйдем, не забрав ничего с собой! — Проповедник почти кричал, толпа же, в унисон с криком тихо подвывала. — Никто не может говорить нам, что делать, никто не может заставлять нас отдавать свое, ибо один господин в мире — Бог-смотритель и только он, поставленный Изначальными властен над нами! И нет иного, а кто говорит другое — лжец и богохульник! И плюньте в него, и бросьте в него камень!
С трудом развернувшись, Вэньян начал протискиваться обратно — что нужно,