Игрушки судьбы стр. 11
красный и синий. Красными были пол, стены, обивка мебели и лица подвыпивших посетителей. Синими были столы, сцена, потолок и рубашки коллег, разве за исключением Лао, который щеголял, меняя оттенки.
— А вот я уже в талии! — по идее, рубаха должна была стать лимонной, но в тусклом, неоновом освещении клуба она казалась грязно зеленой. — А вот в голове! — цвет сменился на серый. — А вот уже в макушке! — золото не могло испортить даже это освещение.
— В ушах! — пересиливая музыку произнес Вэньян. В отличие от других клубов, где бывал Вэньян, здесь музыка звучала из динамиков, а не транслировалась непосредственно в голову, так что ее нельзя было ни убавить, ни изменить.
— Чего?
— От парня из аналитического я слышал, что золоторубашечники сидят в ушах!
— В каком, левом или правом?
— Или по неделе в каждом! — толстый Бэй уже порядком набрался, рубаха расстегнута аж на две пуговицы, в вырезе выглядывает волосатая грудь.
— Еще что-нибудь хотите? — официантка — невысокая, пышногрудая блондинка склонилась над столом. Ее бюст, затянутый в тугой корсет, оказался как раз перед лицом Бэя.
— Тебя! — толстяк хлопнул ее по более чем выдающимся ягодицам.
Девушка залилась громким смехом.
— И сколько ты стоишь, крошка? — Бэй попытался запустить руку в трусики, но девушка кокетливо отошла.
— Сначала деньги, жеребец.
— Деньги не проблема! — толстяк махнул рукой с зажатым в ней стаканом, и содержимое залило рубашку Вэньяна.
Когда они шли сюда, компанией, громко разговаривая, было весело. Даже когда сделали первый заказ — было весело. Но сейчас, несмотря на некоторое количество выпитого, Вэньян все больше чувствовал себя… не в своей тарелке, что ли.
Эта музыка, этот шум, разговор, похожий на кричащий обмен репликами, словно не сидишь за одним столом, а находишься в разных концах зала. Даже эти официантки, и хотя себя продавали они, неудобно почему-то чувствовал себя Вэньян.
— Так сколько?
— За час, или за ночь?
— Ночь? А вдруг мне не понравится!
— Обещаю, красавчик, эту ночь ты не забудешь никогда в жизни!
— Все вы так говорите.
Хотя, если разобраться, чего грустить? Вон и девочки, на любой вкус. Есть худые и толстые, высокие и не очень, блондинки, брюнетки, лысые, с большой грудью, с маленькой грудью, с тремя грудьми, выбирай любую.
Чтобы снова не кричать, он послал приватное сообщение Лао.
«Я пойду».
«Чего так?» — пришел ответ.
«Устал».
«Погоди, дождись начала шоу».
«Шоу?»
— Ну да, — Лао подсел к нему и заорал в самое ухо, — официантки, это все так, для не очень денежных и не слишком притязательных, — оба покосились на Бэя, который азартно торговался с блондинкой. — Настоящие девушки — в шоу. Доложу я тебе — конфетки! Говорят, каждая обучалась этому искусству несколько лет и прошла специальные изменения.
— Не знал, что это искусство.
— Не скажи, девочки, конечно, недешевы, но, поверь, это стоит того.
Музыка внезапно перестала греметь, первые секунды еще звучали крики — обрывки разговоров, а затем тишина навалилась ватным одеялом. Это было неожиданно и непривычно. Даже толстяк Бэй перестал торговаться и завертел головой, не понимая, что происходит. Затем зал погрузился в темноту, и в темноте возобновилась музыка, но это была уже не гремящая какофония, что звучала до того. Оркестровая мелодия неторопливо полилась из динамиков. По мере нарастания, возник