Игрушки судьбы стр. 64
шампунь и расческа. Какие-то лохмотья на грязном теле некогда носили гордое имя «одежда», и это «некогда» было достаточно давно.
— Присаживайся, я сейчас.
Я осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно было бы хоть как-то приспособить для сидения. Как и в последний раз, как и во все предыдущие разы, ничего подходящего не нашлось. Не садиться же в самом деле на портативную атомную печку.
Тахл висел посередине комнаты в неком подобии кокона. По трубкам, прямо в вену, подавался питательный раствор, по другим трубкам отводились продукты жизнедеятельности, к тому же периодически кокон сокращался — во избежание атрофии массажировались мышцы.
— Сколько ты уже не выходил?
Взгляд у Тахла был словно стеклянный, значит, сейчас он в вирте, впрочем, должен меня слышать.
— Чего я там забыл?
— Женщину хотя бы, или ты по мальчикам?
— Я могу выбрать любую из тысяч женщин, и быть с ней, мозг даже не заметит разницы. Или самому стать одной из них.
— Но ты-то будешь знать правду, что все это не по-настоящему.
— С чего ты решил, что все то, что сообщают тебе твои чувства, как-то: зрение, слух и осязание, есть настоящий мир. Может, ты тоже сидишь в таком же коконе, разница между мной и тобой только в том, что я знаю, где я, а ты нет, — взгляд его наконец-то приобрел осмысленность, Тахл вышел из вирта, впрочем, на сто процентов он из него никогда не уходил. — Зачем пожаловал?
— За тобой должок, — напомнил я.
— Знаю, зачем пожаловал?
— Есть один тип, посредник, принимает только в вирте, мне нужен его реальный адрес, сможешь?
Я только подумал о Росси, а Тахл уже копался в моем мозгу, словно в собственном шкафу.
— Посмотрим, так IP, уровень, подсистема, нет.
— Что нет? — не понял я.
— Не смогу, во всяком случае с теми данными, что имеешь. Там многоуровневое шифрование, через ложные адреса, словом, ты не поймешь, но нет.
Вот те раз, а я так рассчитывал… что же теперь делать?
И, конечно, мои чувства были для Тахла открытой книгой.
— Не кисни, есть выход, нужно, чтобы кто-то проник к нему внутрь, в систему. Изнутри, думаю, я смогу вычислить, да, почти наверняка.
— Осталось проникнуть.
— Чего проще, запишись к нему на прием.
— Я бы хотел нанять людей для одного, как бы это… весьма щекотливого дела, позади меня материализуется кресло, и я опускаюсь в него.
— Насколько щекотливого? — то ли я уменьшился, то ли Росси увеличился, но наши глаза оказываются на одном уровне. Неужели на кого-то эти психологические штучки еще действуют?
— Нужно немного преступить закон, — это вирт, здесь можно говорить свободно, никто нас не подслушает, во всяком случае, в теории, как и никто не сможет ничего предъявить — две аватары обсуждают свои аватарские дела.
— На! — сбоку от меня что-то зашуршало, агрегат непонятного назначения, который я считал стоял здесь для мебели и из пристрастия хозяина к беспорядку, внезапно ожил, в металлический лоток упал стеклянный шприц. Похож на тот, которым первый раз нанитировали меня, только грязный. — Вколи себе.
Я с подозрением осмотрел иглу с пятнами ржавчины.
— Что это?
— Шприц.
— Сам вижу, что в нем?
— Мои малышки, через час они встроятся в твое подсознание, так что, когда ты будешь в вирте, они окажутся