Игры форов стр. 57
приглушенной звон. Он уселся в самое большое кресло, то, которое только что освободил Майлз, откинулся, перекинул ногу через подлокотник и устало вздохнул, как будто из него выпустили весь воздух. Он протянул пакет.
— Вот. Прекрасная анестезия.
Майлз взял пакет и заглянул внутрь. Бог ты мой, две бутылки вина, и уже охлажденные!
— Да благословит тебя господь, сын мой. Я уже несколько дней жалею, что не могу напиться. Как ты угадал? И вообще, как ты сюда пробрался? Я думал, у меня тут одиночное заключение.
Майлз поставил вторую бутылку в холодильник, нашел два стакана и выдул из них пыль. Грегор пожал плечами:
— Они едва ли могли меня удержать. Я, знаешь ли, потихоньку учусь настаивать на своем. Хотя, можешь быть уверен, Иллиан озаботился, чтобы мой частный визит был по-настоящему частным. И я могу остаться только до 25:00, — плечи Грегора опустились под тяжестью поминутного расписания. — Кроме того, религия твоей матери дарит что-то вроде хорошей кармы тем, кто навещает больных и заключенных, а я слышал, что ты и то, и другое в одном лице.
А, так это мать надоумила Грегора. Он мог бы догадаться по личному ярлыку Форкосиганов на бутылке — ого, она послала действительно хорошее вино. Майлз, до того небрежно державший бутылку за горлышко, понес ее с гораздо большим почтением. Ему было уже достаточно одиноко, чтобы он более обрадован, нежели смущен этим материнским вмешательством. Майлз открыл вино, разлил его по стаканам и, по барраярскому этикету, первым сделал глоток. Амброзия. Он запрыгнул в другое кресло, приняв почти ту же позу, что и Грегор:
— В любом случае, рад тебя видеть.
Майлз рассматривал своего друга детства. Если бы они были чуть ближе по возрасту — он и Грегор — они бы еще более вошли в роль молочных братьев. Граф и графиня Форкосиган были официальными опекунами Грегора со времен крови и хаоса Претендентства Фордариана. Тогда была собрана когорта детей, которых посчитали «безопасными» для Грегора. Майлз, Айвен и Елена, почти одногодки, и Грегор, уже тогда мрачно серьезный, терпеливо игравший в несколько более детские игры, чем он, наверное, предпочел бы.
Грегор поднял стакан и пригубил вино.
— Жаль, что для тебя все так скверно обернулось, — напрямую сказал он.
Майлз склонил голову:
— Короткий служащий, короткая служба, — он сделал глоток побольше. — Я надеялся послужить вне планеты. На корабле.
Грегор закончил Имперскую Академию двумя годами раньше, чем Майлз в нее поступил. Соглашаясь, он поднял брови:
— Все мы на это надеялись.
— У тебя был год действительной службы в космосе, — заметил Майлз.
— Большей частью на орбите. Делал вид, что совершал патрулирование — в окружении шаттлов СБ. Со временем это стало довольно болезненно, все это притворство. Делать вид, что я офицер, делать вид, что я занимаюсь работой, а не затрудняю простым своим присутствием работу для всех остальных… Тебе, по крайней мере, позволили по-настоящему рисковать.
— Могу тебя заверить, по большей части это был незапланированный риск.
— Я все более убеждаюсь, что в этом-то все и дело, — продолжал Грегор. — Твой отец, мой, наши деды — все прошли через настоящие военные конфликты. Так они