Игры теней стр. 146
давило на психику графа с силой шумовой гранаты. Наконец, не выдержав, граф тяжело вздохнул и, оборвав себя на полуслове, резко сказал:
— Да скажи ты хоть что-нибудь, Влад!
— О чём именно? — безжизненным голосом уточнил разведчик.
— Да о чём угодно. Скажи, крикни, выругайся, сервиз этот о стену разбей, наконец. Только не сиди, словно мумия.
— А смысл? — всё так же ровно спросил Влад. — Их это не вернёт. И легче мне от этого не станет. Так что не к чему посуду бить. Она как-никак денег стоит.
— Что нужно, чтобы ты в форму пришёл? — устало спросил Кудасов.
— Я в форме, Виктор Алексеевич. Высплюсь — и буду готов действовать, — ответил Влад, но Кудасов только покачал головой.
— Нет, старина. Ты не в форме. Ты сейчас как натянутая пружина, того и гляди сорвёшься. А так не годится. Не будь ты единственным, кто в курсе всей этой истории с крокодилами, отправил бы обратно на планету, в чувство приходить. Но сейчас не могу. Нужен ты мне. Очень. И не такой вот, натянутый, а спокойный, ироничный и немножко злой. Каким ты был во время поиска лаборатории и захвата пиратов.
— Того Лисовского больше нет, Виктор Алексеевич. Умер он. Здесь есть другой Влад Лисовский. У которого отняли всё. Мечту, желания, даже дом. Я не смогу туда вернуться. Там теперь пусто, — еле слышно произнёс Влад чуть дрогнувшим голосом.
— Ты не ответил на мой вопрос, — упрямо гнул своё Кудасов.
— Дерьмократов мне на растерзание отдайте, — вдруг усмехнулся разведчик, и от этой усмешки всесильный граф заметно вздрогнул.
— Решил стать кровавым монстром в глазах всей Лиги? — собравшись с мыслями, спросил Кудасов.
— А какая теперь разница, если меня всё равно нет? — пожал плечами Влад.
— Перетерпи, старина. Я бы тебя к нашим мозгокрутам отвёл, да времени на это нет. Приблизительный ареал обитания крокодилов уже определён, и три крейсера стоят под парами. Осталось только «нюхачей» с «медведями» погрузить и тебя туда
же сунуть.
— Зачем в этой истории я? — соизволил проявить разведчик вялый интерес.
— Так сложилось, что ты единственный и последний, кто хоть что-то знает об этой расе и имеет представление, с чем их едят, — снова вздохнул Кудасов.
— Почему последний? — вдруг сообразил Влад. — Со мной же ещё трое было.
— После твоего ухода у них ещё четыре выхода было, — скривился Кудасов. — И в каждом случались происшествия. Так что ты единственный.
— Земля вам пухом, бродяги безродные, — тихо проговорил Влад, опуская голову.
— Почему бродяги? — не понял граф.
— Это наша традиция. Уходя в поиск, мы оставляем всё, что может хоть как-то идентифицировать нашу принадлежность. Только жетоны с кодами. А по ним только наши спецы что-то определить могут. В нарушение устава по традиции надеваем только береты, но и по ним не многое узнаешь. Так что, найдя тело одного из наших, узнать, кто это такой, может только наша служба. Ни имён, ни могил, ни родственников. Так и пошло — бродяги безродные.
— Как-то обидно звучит, — осторожно ответил Кудасов.
— А чего тут обидного? — пожал плечами Влад. — Бродим, где ни попадя, вот и бродяги. А роду-племени у нас уже после второго курса училища нет. В интернате про близких быстро забываешь, а потом уже и не до этого становится. Только фамилии и