Или все, или... стр. 73
предназначенных друг другу. Между нами не было ничего похожего на это. Теперь я знаю, что никогда прежде не любил никакую другую женщину, даю слово, – закончил он очень серьезно.
– А всем известно, что ты всегда говоришь правду, – поддразнила его Джоанна и улыбнулась смущенно и радостно.
– Всем, кроме себя самого, – добавил он рассудительно и снова прижал ее к себе так крепко, что Джоанна едва могла дышать. – Когда ты в автомобиле говорила о своих чувствах, твое прелестное личико было таким бледным и страдальческим, а плечи согнулись под бременем, которого не должно было быть, и я почувствовал к себе непреодолимое отвращение. После такого несчастного детства, после боли, которую ты, обделенная любовью, терпела день за днем, ты все же нашла в себе силы простить и идти дальше. Я показался себе… презренным ничтожеством. У тебя было гораздо больше оснований избегать любви, бояться повторения неудачного опыта, но ты это сделала – мужественно и храбро. Тогда как я…
– Жизнь преподала каждому из нас полезный урок, нам есть что передать нашим детям и внукам…
– Но прежде ты должна принадлежать только мне одному, – воскликнул он страстно. – Я ужасно ревнив, любимая, я еще не готов делить тебя с другими, я люблю тебя и намерен повторять это всю твою жизнь… и дальше. Ты – моя, так же, как я – твой, полностью и безраздельно. Ты никогда не разочаруешься во мне. А наши дети вырастут в свете этой любви, которую пи когда не омрачит ни малейшее облако.
– А что случилось с твоей теорией – помнишь? Той, что женщины годятся только для одной вещи? – с озорной улыбкой спросила Джоанна, проведя пальцем по его подбородку.
– Разве я когда-нибудь говорил подобное? – Сапфировые глаза пристально взглянули в ее розовое счастливое лицо. – Ну, в твоем-то случае это правда – тебя можно только любить, обожать и боготворить.
– Но это целых три вещи, – слабо запротестовала она, и темный чувственный блеск в его глазах заставил ее затрепетать от ожидания.
– Ну, тогда я готов довольствоваться одной только любовью, – тихо заключил он, и от прикосновения его рук по ее жилам побежали язычки пламени. – Все-таки любовь – самая замечательная вещь на свете.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
– Отчего это у вас такие унылые лица? Или в мое отсутствие стряслось нечто из ряда вон выходящее?
Но лучезарная улыбка Джоанны померкла и угасла окончательно, как только она почувствовала настроение своих служащих.
– Разве ты… ничего не слышала?
– Не слышала о чем? – Большие медово-карие глаза Джоанны сощурились, и она настороженно повторила: – О чем я должна была слышать, Мэгги?
– О том, что произошло.
– Мэгги!
– О поглощении… мистере Бригморе и… прочем…
Мэгги полуобернулась к остальным пяти сослуживцам, ожидая от них поддержки, но все как один откровенно проигнорировали этот молчаливый призыв о помощи.
– Поглощение? Мэгги, я никак не пойму, о чем ты толкуешь, – произнесла Джоанна как можно спокойнее. Резкость никогда не помогала в общении с Мэгги, которая легко терялась. – И при чем тут мистер Бригмор?
– Но он тут уже ни при чем! – Некрасивое широкое лицо Мэгги было предельно серьезным, и Джоанна понимала, что та вовсе не виновата в ее бестолковости. Но, должно быть, невольное желание свернуть шею своей подчиненной все же отразилось на