Именем Горна? стр. 112
да и вся внешность были результатом колдовства. Но Эйдор не мог с уверенностью это утверждать.
Злой волшебник не скрывал чувств. Точно так же он поглядывал на Итоша. Конечно, понять старого кудесника можно: сколько лет он потратил на изучение магии, и оказаться наравне с еще не видевшими жизни юнцами, наверное, унизительно. Однако Эйдор сразу понял, что с этим чародеем надо быть начеку.
Постепенно в обеденную залу подтянулись и остальные волшебники. Эйдор жадно разглядывал каждого из них, стараясь впитать в себя образы того, каким может быть маг. И чем они отличаются от кудесников Анхора.
Оказалось — ничем. Те же люди, предпочитающие просторные одеяния, та. же величественность в каждом шаге и жесте.
Из девяти чародеев, собравшихся за столом, необычным оказался лишь один. Хмурый одноглазый мужчина в кольчуге и с мечом на поясе. Однако недружелюбные взгляды в его адрес сказали Эйдору, что оригинала тут знают и не любят.
Наконец появился Рафасий в торжественном белом, отделанном золотом одеянии, под стать стенам. Цвета Халда.
— Собратья! — зычно возгласил он, и, несмотря на размеры залы, его слова услышали все. — Я благодарен вам за то, что вы пришли под наши знамена. Что вы будете сражаться на нашей стороне!
Криво ухмыльнулся одноглазый чародей, саркастически покачал головой. С важным видом закивал Итош. Остальные маги сохраняли невозмутимость.
— Я прошу вас поприветствовать Лемиллу, женщину Халда!
За спиной Рафасия распахнулись двери, и в зал вошли двое паладинов Небесного Горна. Застыв у порога, они словно обратились в статуи.
Эйдор едва не потянулся к входу, но Агира предупреждающе толкнул его ногой.
Чародей совсем не ожидал, что она будет такой. Эйдор даже не задумывался, какая она, та женщина, которую он искал все это время, когда в мыслях царил лишь невнятный образ, артефакт вроде компаса или же амулета Агиры.
Глядя на белокурую красавицу, затмившую своим великолепием торжественную залу, Эйдор даже забыл, как надо дышать. Настолько прекрасна была незнакомка. Пока девушка шла вокруг стола, отчего-то выбрав противоположную юноше сторону, молодой чародей не мог оторвать от нее взгляда. Легкая, изящная, преисполненная божественной грации носительница необходимой Братству силы…
Когда Эйдор услышал ее голос, он понял, что на его лице царит глупая улыбка, и поспешно, может быть даже слишком, отвел взгляд. Но спустя миг, не удержавшись, снова посмотрел на Лемиллу. И утонул в ее изумрудных глазах. Девушка смотрела прямо на него и что-то говорила, говорила, говорила. Эйдор не мог оторваться, жадно впитывая ее красоту. Что-то произнес Рафасий, что-то говорили встающие один за другим чародеи, но юноша их не слышал. Он смотрел на Нее, и когда Лемилла перехватывала его взгляд, чувствовал, как сердце заходится в бешеном танце.
Пинок Агиры он не почувствовал. Только когда друг наступил ему на ногу, Эйдор пришел в себя и заметил, что на него смотрят все присутствующие.
— Встань и скажи что-нибудь, — не шевеля губами, произнес Агира.
Юноша вскочил, растерянно огляделся, наткнулся на ядовитый взгляд рыжего старика и вновь посмотрел на Лемиллу.
— Закаты по сравнению с вами отвратительны!
В зале повисла тишина. На лицах чародеев одна за другой появились неуверенные улыбки, и лишь рыжеволосый волшебник скривил губы с презрением. Лемилла же не сводила с молодого мага