Именем Горна? стр. 145
чаще он ловил себя на зависти к спутникам. Даже Старр, потерявший свои земли, более счастлив, чем воин Горна. Ему интересно жить. Он с упоением вкушает все новое…
Была бы сейчас рядом Элинда… Просто сказать ей на ухо, как он сильно ее любит, — и большего паладину не надо. Такая, в принципе, мелочь, и такая недоступная!
— Хороший он человек, этот Даск, — вдруг раздался тихий голос Старра.
— Да… — ответил Ладомар. Ему стало неожиданно приятно, что друг не спит. Что можно перекинуться парой слов просто так, не о деле.
— Он умирает?
— Да…
— И при этом не бросает своих… Я
вот думаю, а правильно ли я тогда поступил, под Малым?
— В смысле? Жалеешь, что не умер? — поморщился Ладомар.
— Ну… Да нет… Как бы ты поступил на моем месте?
— Я бы увел войска на юг, объединился бы с союзниками.
— Я не об этом. Если бы пришлось принять последний бой!
— Последний? Я бы рубился впереди всей армии на белом скакуне да в позолоченных доспехах! — хмыкнул паладин.
— Шутишь?
— Отнюдь… — вдруг признался Ладомар. — Я настолько привык к тому, что я никто и никак, что такое вполне может быть и мечтой. За нее даже умереть можно, но зато люди потом скажут — вот, Ладомар впереди! Куда он прет?! Убьют же!
— Да ладно тебе, Ладомар! Почему никто?
— Потому. Меня нигде и никто не помнит. Мое имя смог запомнить только ты, — раздраженно ответил паладин. — Я пустое место для этого мира.
— Но видишь, я-то помню! Значит, не настолько пустое!
— Да, это многое меняет. Ты — запомнишь. Осталось только дождаться последней битвы, будешь потом внукам рассказывать о моей героической кончине, — ехидно заметил Ладомар.
— Вряд ли, брат. Мы там оба погибнем.
— Эх, плакала моя мечта. Не узнают твои внуки о доблестном паладине. Жизнь потеряла всякий смысл! — Паладин почувствовал приступ веселья.
— А как же Элинда? — ввернул друг.
— Я думаю, я никогда ее больше не увижу, — опять помрачнел Ладомар. — И знаешь… Я думаю, она меня тоже не помнит.
— Почему ты так решил? — удивился Старр.
Приятель тяжело перевернулся на бок, шурша подстилкой.
Ладомар промолчал. Память… Подлое существо, некстати достающее из глубоких закутков души болезненные образы.
— Ну?! — Бывший король решил не сдаваться и выпытать у друга ответ.
— Когда я стал паладином, — неохотно проворчал Ладомар, — я приехал в ее замок. Туда, где служил несколько лет… Знаешь… Меня никто не узнал. Ни ее отец, ни друзья по казарме. Никто! Они даже не смогли вспомнить имя телохранителя Элинды. Барон вообще сказал, что был какой-то солдат, за которого хотела выскочить его дочка, но «слава Халду — сама сбежала». И все.
— Как это?! — изумился друг.
— Так это, — грубо ответил паладин.
— Ладно, извини меня за такой вопрос— Старр пошевелился на топчане, устраиваясь поудобнее. — И все-таки отличный у них лагерь. Такой действительно не найти.
Друг ошибся…
Утром Ладомара разбудил ворвавшийся в землянку Бурый:
— Подъем. Быстро одевайтесь — и уходим.
— Что стряслось? — спросонья не понял паладин.
— Бегом, вошина мама! — рявкнул партизан.
Ладомар вскочил, привычно облачаясь в давно не