Именем Горна? стр. 149
задачей справились. Паладин легко мог себе представить — как это было. Из болота поднимается фигура, натягивает лук, делает всего один выстрел — и в следующий миг стрелок погибает, уничтожив свою цель.
Ладомар был в шоке. Смог бы он так же пожертвовать собой ради того, чтобы Лемилла или Эйдор прошли туда, куда так рвались?! Нет! Наверняка нет! Спасти истеричку, бросившую целые страны из-за совершенно неясной причины? Или юношу с задатками убийцы?
Что виной этому? Знание паладина, с кем он идет, или просто его паршивая душонка?! Раньше ему не встречались жертвующие собой люди, а теперь будто глаза заново открылись.
— А ты куда? — спросил партизана Старр.
— В лагерь, — хмуро бросил проводник.
— Не ходи… Я думаю, там нет никого живого, — тяжело произнес бывший король. — Идем с нами.
— Нет коня, — с оттенком сарказма ответил коротышка. — А если я с кем-то поеду, в скорости потеряете. Тут тропка хорошая, проедете. Главное, никуда не сворачивайте, только прямо. Иначе выскочите на тракт какой.
— Не ходи в лагерь. Куда угодно, но не туда.
— Не советуй, — отмахнулся партизан. — Я знаю, что делаю… Двигайте давайте. Только прямо, помните!
Коротышка махнул рукой на четкую тропинку среди зарослей ольхи.
Эйдор с трудом держался в седле. Опять выложился на
полную катушку. Дорога через болота была проложена по трупам солдат империи. И Ладомар боялся, что не только. Что юноша убил еще и тех партизан, кому посчастливилось уцелеть. Такое заклятие не разбирает, кто свой, кто чужой.
Молодой чародей умудрился отравить воздух. Окутать идущий отряд аурой, мгновенно убивающей всех, кто оказался рядом. А когда странники миновали последние кордоны, Эйдор подпалил лес, на удивление охотно занявшийся огнем. Вряд ли кто мог уцелеть в том пекле.
— Двигайтесь!
Коротышка шагнул с тропки и почти сразу же растворился в лесной чаще.
Ладомар вскарабкался на коня и, не глядя на товарищей, тронулся с места. Сейчас ему ничего не хотелось. Ни говорить, ни думать… Неудачные дни выпали, тяжелые, и летели они друг за другом, будто взбесившиеся собаки, остановиться не могли. Начиная с того проклятого обхода, когда он убил друга Эйдора, и до этого момента.
Слава Горну, никто в отряде также не был расположен вести какие-либо беседы.
Путники медленно, но верно приближались к своей цели.
Агон не мог найти слов. Следуя древней методике, он пытался сосчитать до ста, чтобы прогнать рвущиеся на язык проклятия. Надо держать лицо, быть выше обычной ругани. Успокоиться! Но как же эти кретины…
Раз, два, три, четыре…
Единственный уцелевший офицер наверняка жалел, что выжил на тех болотах. Не смея поднять головы и встать с колен, боец молча возносил молитвы Халду. Несмотря на все происходящее, лейтенант имперской пехоты оставался предан своей вере. Душа его служит одному Богу, а тело — другому. Так бывает…
Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Нет, ну…
Раз! Два! Три!
Один из генералов посмелее неуверенно кашлянул, молчание затянулось, и все присутствующие на военном совете военачальники боялись нарушить воцарившуюся тишину после известия о гибели всех Бурых Псов.
— Можешь идти, — прохрипел Агон.
Еще не веря в услышанное, лейтенант поднялся с колен, отсалютовал и спешно покинул штабной шатер.
— Ваше вели…
— Еще одно слово —