Именем Горна? стр. 96
Иногда так хотелось оказаться в родной келье… Сходить на обед, поболтать с другими инспекторами. Не думать ни о чем хотя бы день. Не следить за ненавистным компасом. До цели осталось совсем недалеко: за последние дни стрелка ощутимо поменяла направление с запада на юго-запад. Но как же Эйдор устал от поиска.
— Агир! — окликнул друга молодой волшебник.
— А? — немедленно вскинулся сидящий под березой рыцарь. Он еще больше осунулся, щеки ввалились, под глазами появились круги. Усмийцы допекали его чуть меньше, чем ранее, но все равно регулярно напоминали о себе.
— А как мы обратно пройдем?
— Прямо через Путаные Места. Поставленные
не тронут.
Агира замолчал. С каждым днем он все больше и больше отмалчивался, и Эйдор видел, что рыцаря одолевают невеселые мысли. О чем? Братство простит, уж юноша постарается убедить чародеев, дабы те помиловали усмийца. Ведь воин столько раз помог в поисках.
— О чем думаешь? — спросил молодой волшебник.
Друг неопределенно развел руками:
— Да так… Понять многое пытаюсь.
— Например? — заинтересовался Эйдор.
— Например… — эхом откликнулся Агара. — Странно это все. Я привык, что Усмий и Халд — это Зло и Добро. Усмий несет разрушения и смерть, а Халд — мир и жизнь. Они вечные враги, и мы служим Халду, чтобы противостоять Усмию, а Усмию — чтобы противостоять миру. Но ведь все не так, выходит.
— То есть?
— Ну смотри. — Рыцарь поерзал на месте, устраиваясь поудобнее. — Я усмиец. Я слышу голоса, меня убьет любое создание Халда. Но при этом я вроде бы не служу Усмию, а, наоборот, мешаю. Но я усмиец! Вот как это понять? Раньше мне казалось, будто усмийцы — это люди, продавшие душу Подземному. А потом я сам стал таким. Но ничего не продавал, ничего не делал. Просто начал слышать голоса. Зло ли я?
— Нет, — уверенно ответил Эйдор.
Рыцарь хмыкнул.
— Или вот возьмем Ваогара — он как раз служит Усмию, но при этом обладает даром Небесного Горна. Как это понять?
Юноша пожал плечами и сам задумался о словах друга.
— Я стал усмийцем, поняв, что нет смысла жить для других. Что надо жить для себя. Что всем на всех на самом деле наплевать, а все поступки — они напоказ, внутри лишь забота только о себе. Скорее всего это-то знание и стало толчком. Но при этом усмийцы общаются друг с другом, помогают друг другу, делают общее дело. То есть им не плевать на таких же, как они! И где суть? Отчего тогда?
— Ну души усмийцев куют в Подземных Кузнях, а души простых людей — в Небесном Горне! — улыбнулся Эйдор, радуясь, что знает ответ.
— Да, это обычная трактовка, — усмехнулся Агира. — Но где доказательства?
Эйдор внимательно посмотрел на товарища. Такие слова — чистейшее богохульство.
— Поклоняются везде Халду или же Усмию. Не Горну, не Кузням, а именно их созданиям. Как произошел мир? Горн слепил Халда, Кузни сотворили Усмия. Халд создал себе Детей, Усмий — слуг. А люди откуда взялись? Если оттуда же, откуда Боги, то почему силой не вышли? Почему Богов двое? Хотя… Создателей тоже двое, это логично…
— Я не хочу это слышать, Агара, — неожиданно жестко