Императорский Див стр. 37
списке. Именно там держали одну из похищенных. Я постараюсь вернуться как можно быстрее и привезти остальную информацию. Но шум поднимать нельзя. В этом деле однозначно замешаны серьезные люди.
— Ох. Вот как вам всегда удается… — Виктор вздохнул. — Хорошо, дайте мне вашего смотрителя. Сейчас буду выяснять, как до него добраться.
Аверин вернулся к катеру. С собой у него был сверток с какой-то старой одеждой — к счастью, она нашлась у дедушки. Кузя ждал, сидя на диване и завернувшись в одеяло.
— Вот. Надеюсь, подойдет, выглядит вполне чистой. — Аверин протянул вещи: штаны, валенки, рубашку и короткий старый бушлат.
Кузя переоделся. Одежда смотрителя висела на нем мешком, но это было лучше, чем одеяло.
— Гермес Аркадьевич, — Кузя потупился, — я не стал этого делать при девушках. Но мне надо принять облик этого урода. Иначе я не смогу вести катер. Этот мужик очень мерзкий, мне постоянно хочется сбросить его память.
— Конечно, если это нужно. Ты сможешь при этом разговаривать? Мне надо… допросить его… или что-то в этом роде.
Аверин вспомнил, как себя вел Григор в облике Николая Хмельницкого, и ему стало не по себе.
— Да, смогу. Мне просто будет очень неприятно. Как когда тошнит. А облик мне нужен для того, чтобы лучше чувствовать память и пользоваться навыками. Вы
же видели, как мы до маяка добирались. А нам сейчас в море выходить.
— Хорошо. Принимай.
В тот же миг лицо Кузи изменилось. Теперь одежда ему стала тесна, а штаны коротки. Перед Авериным стоял высокий мужчина, примерно лет тридцати, с темными короткими волосами и с небольшой щетиной на лице.
Он подошел к штурвалу и завел катер.
— Ветер почти стих, — произнес он голосом, который Аверин до этого слышал только через переборки. — Можно выходить. Если повезет, доберемся до места минут через двадцать.
— Кузя, — спросил Аверин, — ты знаешь, куда мы едем и что там находится?
— Не совсем. Он просто привозил девушек. Там громадный особняк, на острове, он их приводил к черному входу и ждал, когда за ними придут. Забирала их женщина. А платил наниматель, которого он тоже возил на этот остров. Только на другом катере и из Приморска. Иногда других людей тоже возил. Но в самом особняке никогда не был.
— Ясно. Похоже, это нелегальный бордель, где девушек держат насильно и заставляют удовлетворять всякие причуды клиентов. Богатых клиентов, судя по всему.
— Выглядит так, — согласился Кузя. — Его наниматель иногда брал девушек в дом. Но не совокуплялся, нельзя, иначе «испортит товар». Я не очень понимаю, что это значит.
— Не важно, Кузя, я понимаю.
— А, хорошо. Просто этот урод тоже так делал. Это неприятно, я не хочу об этом думать. Зачем люди так поступают? С дивами, с другими людьми?
— Есть много причин, — вздохнул Аверин. — Некоторые не могут контролировать свои инстинкты, страсть к насилию, причинению боли. Вот и реализуют таким образом. Если такие люди богаты, для них организуют развлечения вроде тех, что происходят в этом особняке. А кто-то зарабатывает деньги на мерзких низменных страстях.
— Ага. Это очень противно. Почти как Данил, даже хуже. Но я потерплю. Знаете, — див обернулся, и Аверин увидел на чужом неприятном лице совершенно знакомое Кузино выражение, — в Управлении дивов учат не сбрасывать память. Даже память