Индийский веер стр. 10
— начала мисс Йорк.
— О, нет. Мисс Люси живет отдельно со своими слугами. Они… оба индусы. Она уезжала, вы знаете. Семья была связана с Ост-Индской компанией. Теперь она немного… странная.
Обе гувернантки посмотрели на меня, и я догадалась, что это будет обсуждаться позже, когда они останутся одни.
Я повернулась к мисс Йорк со словами:
— Я хочу уйти домой.
Она выглядела смущенной, но мисс Эзертон улыбнулась понимающей улыбкой.
— Ну, что же, — продолжала мисс Йорк, — я думаю, нам уже пора.
— Если вы должны… — произнесла мисс Эзертон. — Удивляюсь, где это мисс Лавиния. Она должна прийти и попрощаться со своей гостьей.
Лавинию нашли до нашего ухода. Я сказала холодным голосом:
— Благодарю вас.
— С твоей стороны было глупо заблудиться. Но ведь ты не привыкла к таким домам, как этот, не так ли? — услышала я в ответ.
— Я сомневаюсь, что есть другой такой дом, Лавиния. Ну… приходите к нам еще. — Это были слова мисс Эзертон.
Мисс Йорк и я ушли. Губы мисс Йорк были поджаты. Но она все же сказала мне:
— Не хотела бы я оказаться на месте мисс Эзертон после всего того, что она мне рассказала… а мальчик еще хуже. — Тут она вспомнила, кому она это говорит, и сказала, что это действительно был очень приятный визит.
Вряд ли я могла сказать то же, но в нем были волнующие моменты, которые нелегко забыть.
Хотя мне не хотелось вновь появляться в этом доме, мое восхищение им возрастало. Когда бы я ни приходила, мне обычно хотелось узнать о странной старой леди и ее компаньонке. Любопытство одолевало меня, потому что я была любознательной по натуре; это свойство было общим у нас с Поллй.
Я имела обыкновение спускаться в кабинет к отцу, когда он не был занят. Это всегда происходило после чая. Я чувствовала себя почти такой же его вещью, как очки, которые он время от времени где-нибудь забывал и вспоминал о них тогда, когда возникала в них необходимость, точно так же как он вспоминал обо мне именно тогда, когда в нем просыпалось чувство долга.
В его забывчивости было что-то трогательное. Он всегда был нежен со мной, и я была уверена, что он вспоминал бы обо мне значительно чаще, если бы не был так увлечен Троянской войной.
Общение с ним напоминало игру, в которой он пытался свести разговор к классическим темам, а я — увести его от них.
Он всегда спрашивал, как я справляюсь со своими уроками и нравится ли мне мисс Йорк. Я думала, что поступаю хорошо, отвечая
ему, что мисс Йорк кажется довольной.
Он кивал, улыбаясь.
— Она считает тебя немного импульсивной, — сказал он. — Во всем же остальном она о тебе хорошего мнения.
— Мисс Йорк, возможно, считает меня импульсивной потому, что сама не такая.
— Возможно, и так. Но ты должна научиться не быть рассеянной. Помни о Фаэтоне.
Я не знала, кто такой Фаэтон, но, если я спрошу его, он пустится в разговор, и Фаэтон повлечет за собой других персонажей из прошлого, когда люди превращались в лавровые деревья и всякие другие сорта растений, а боги становились лебедями и быками, чтобы соблазнять смертных. Это казалось мне очень странным; во всяком