Инъекция Платины. стр. 262
своими вещами:
— Господин у нас самый главный, и даже старшая госпожа должна его слушаться, значит, вам надо поступить так, как приказал он.
Рассуждения собеседницы показались Платиной логичными и вполне соответствующими местным понятиям. К тому же она знала, что Угара обязательно доложит об этом разговоре самой госпоже Азумо Сабуро, и надеялась не вызвать её раздражения по столь пустяковому поводу.
Когда через день служанка принесла из дома начальника уезда ещё одну коробочку сластей, Ия окончательно убедилась в том, что сумела не испортить отношения с главной женой своего приёмного папаши.
Девушка криво усмехнулась, вспомнив своё глупое беспокойство, но тут же вернулась к действительности, заметив, что уже почти дошла до павильона.
Вытащив из кармашка в рукаве камешек, она быстро сдёрнула с него бумажку, а когда стала разуваться, незаметно бросила его под веранду.
Выпрямившись, Платина увидела спешившую к ней Угару.
— Простите, госпожа, служанку нерасторопную.
— За что? — искренне удивилась та. — Я сама только что пришла. Так что ты вовремя.
В павильоне она уселась за столик с уже разложенными письменными принадлежностями. С недавних пор Платина стала готовить бумагу и тушь заранее.
Угара раскрыла книгу на заложенном месте, солидно откашлялась и начала монотонным голосом диктовать текст "Наставления благородным женщинам империи Сына неба" Есионо Тонго.
Едва служанка начала запинаться, девушка тут же объявила перерыв, давая ей возможность отдохнуть, а сама, прихватив последний исписанный лист и накинув плащ, отправилась бродить по садику.
"Моя весенняя заря, — с замиранием сердца беззвучно шевелила губами Ия, жадно пожирая глазами ровные строчки каллиграфически выведенных на мятой бумаге букв. — Наконец-то настал тот день, когда я вновь могу излить вам свои чувства. Наша разлука чёрным камнем лежит на моей душе, сдавливая сердце. Лишь воспоминания о нашей прошлой встрече и надежда на новую даёт мне силы жить дальше".
Почувствовав, как лицо помимо воли расплывается счастливой улыбкой, девушка прикусила нижнюю губу, продолжая вчитываться в текст.
"К моему глубокому сожалению, Вечное небо не одарило меня талантом слагать стихи, достойные вашего совершенства. Но всё же, не в силах сдерживать себя, я предлагаю на ваш суд это жалкое творение:
Не радует лотос увядший —В нём осени знак примечаю.В раздумьеОдежды снимаю,Ночь в лодкеОдин я встречаю.Свет лунный над западной башнейИ туч поредевшая стая.Письмо мнеНе гусь ли доставит? —Кричит он,В ночи пролетая.Цветы, облетевшие с веток,Уносит куда-то волною.Пускай развело насСудьбою,Но в мысляхЯ вместе с тобою.Тоска на мгновенье хотя быОставить меня не желает.С бровей прогоню её —Злая,
Шипы своиВ сердце вонзает."Погрузившись в чтение, Платина запнулась за чуть выступавший над дорожкой камень и едва не упала,
с трудом сохранив равновесие, а когда выпрямилась, буквально "наткнулась" на пристальный взгляд стоявшей возле дома наставницы.
"Вот же-ж! — мысленно выругалась Ия, кланяясь и торопливо комкая письмо. — Чуть не попалась. И куда её понесло? В уборную, что ли?"
Однако хозяйка дома уже миновала поворот дорожки, ведущий к туалету, и теперь явно направлялась к гостье.
Поправив край накидки, девушка незаметно спрятала скомканную бумажку с письмом Хваро в карман.
— Что вы так увлечённо читаете, госпожа Сабуро? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась старушка.
— "Наставления благородным женщинам", госпожа Андо, — объяснила Платина, лихорадочно пытаясь придумать сколько-нибудь правдоподобное объяснение своей странной заинтересованностью творением покойной императрицы. — Вот эта мысль мне