Инъекция Платины. стр. 27
Подойдя к столу, Бано Сабуро взял один из лежавших там листов и с поклоном протянул ему. Осторожно взяв бумагу, младший брат губернатора поднёс её к светильнику с ярко начищенным отражателем и торопливо пробежал взглядом текст, написанный ровным каллиграфическим почерком.
Пропустив пышные изъявления почтения адресату и его многочисленным родственникам, чиновник по особым поручениям сразу перешёл к сути, где автор письма опять-таки в самых изысканных выражениях просит дорогого дядюшку выслать немного денег.
Господин Сабо уверял богатого родственника в том, что осознал прошлые ошибки и готов полностью изменить своё поведение. В качестве одного из доказательств серьёзности своих намерений он сообщал о желании признать дочь, которую ему родила гетера Голубой Колокольчик.
Данный аргумент показался Рокеро Нобуро несерьёзным и, похоже, начальника уезда он тоже не убедил.
Признание дворянами рождённых вне брака детей случалось, хотя и нечасто. Только вряд ли подобный шаг со стороны оболтуса, промотавшего наследство отца, может служить подтверждением его возвращения на путь добродетели.
Тем не менее письмо имелось, а следовательно, господин Сабуро не врал, когда говорил о дочери троюродного племянника. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он и его сестра захотели помочь девушке, в жилах которой течёт кровь их благородного рода.
— Вы послали ему деньги, господин Сабуро? — спросил молодой человек, возвращая бумагу.
— Я отправил ему письмо, в котором просил сообщить, что он намерен делать дальше, — скорбным голосом проговорил собеседник. — Но ответа так и не получил. А потом я узнал, что господин Сабо внезапно скончался.
— То есть раньше вы никогда не видели дочь своего троюродного племянника? — решил уточнить младший брат губернатора, удобнее устраиваясь в кресле.
— Нет, господин Нобуро, — со вздохом подтвердил хозяин дома и, предупреждая очередной вопрос, предложил: — Не хотите ли чаю?
— Охотно, — согласился гость, напомнив: — Но вы обещали, что я смогу встретиться и поговорить с вашей приёмной дочерью, господин Сабуро.
— Я помню, господин Нобуро, — заверил собеседник. — И непременно исполню ваше
желание.
Поднявшись, он крикнул, громко хлопнув в ладоши:
— Эй, кто там?!
Появилась одна из стоявших на веранде служанок.
— Звали, господин?
— Пусть нам принесут чаю.
— Да, господин.
— У нас в глуши ходят слухи, — вкрадчиво заговорил начальник уезда, вновь опускаясь в кресло. — Будто бы его превосходительство в самое ближайшее время отбывает ко двору государя. Вам что-нибудь известно об этом, господин Нобуро?
— Губернатор действительно собирается в столицу, — подтвердил чиновник по особым поручениям. — Только когда точно — я не знаю, но надеюсь успеть до его отъезда вернуться в Хайдаро и доложить о результатах проверки. Вы уже послали за сестрой, господин Сабуро?
— Да, да, — заверил хозяин дома. — Если она в монастыре, то скоро будет здесь, а если нет — мой человек обязательно её отыщет.
— Очень на это надеюсь, — многозначительно хмыкнул гость.
Прежде чем собеседник успел что-то сказать, в дверь тихонько постучали, и он тут же отозвался.
— Войдите.
Младший брат губернатора ожидал, что чай принесёт уже знакомая служанка, но в комнату вошла молодая девушка с лакированным подносом, на котором стояли две фарфоровые чашечки, заботливо прикрытые крышечками.
Рокеро Нобуро сразу понял, что перед ним приёмная дочь начальника уезда, и окинул её долгим, придирчивым, почти непристойным взглядом.
Невысокая, стройная фигура, однако лишённая той, всё больше входившей в моду