Инъекция Платины. стр. 324
работ.
Супруге начальника уезда пришлось согласиться.
Вечером Оки насплетничала хозяйке, что третья госпожа наложница просила господина тоже взять её в замок Канако. Но тот ответил, что произойдёт это не раньше, чем её дочь, которую ещё предстоит родить, достигнет брачного возраста.
В эти дни Платина могла думать только о предстоящей встрече с Хваро. Она понимала, что вряд ли сможет с ним поговорить, но надеялась хотя бы обменяться парой-тройкой взглядов, которые порой могут сказать больше всяких слов.
Изо всех сил стараясь справиться с волнением, Ия тем не менее то и дело вызывала неудовольствие старшей госпожи своей невнимательностью и чаще обычного колола пальцы иглой, занимаясь рукоделием.
Даже новое, сшитое буквально накануне отъезда платье она в первую очередь оценила с точки зрения яркости оранжевого и зелёного шёлка, их способности бросаться в глаза среди нарядов других дам.
"Может, причёску какую-нибудь особенную сделать? — лихорадочно думала девушка, беспокойно ворочаясь на кровати. — Нет, папаше точно не понравится. Монашка специально предупреждала насчёт скромности. Вот же-ж! Тогда, может, драгоценностей побольше навешать, чтобы блестели? Только где ж их взять?"
Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы обиды и жалости к себе, она громко шмыгнула носом.
У печки на полу завозилась Оки. Платина знала, что та спит очень чутко, и замерла чуть
дыша.
"Вот же-ж! — выругалась она, поправляя квадратную, обшитую шёлком подушку. — Чуть девчонку не разбудила".
"И чего я взбеленилась? — успокаиваясь, мысленно усмехнулась Ия. — Захочет он меня увидеть, любую разглядит. Не захочет, значит, ещё не время. Ему тоже тихариться приходится. Главное — я на него посмотрю".
Она мечтательно улыбнулась, гладя в темноту: "Правду говорят, что все влюблённые женщины — дуры. Если так, то лучше не умнеть".
Сборы начались с раннего утра. Путь по местным меркам предстоял неблизкий. И чтобы путешествовать с максимальным комфортом, начальник уезда снарядил сразу две повозки на высоких, почти в человеческий рост, деревянных колёсах. В одной намеревался ехать он сам с супругой и дочерями, а на другую загрузили сундуки с нарядами, припасами и подарками.
Десятник городской стражи Роко Кимуро, по совместительству исполнявший обязанности телохранителя господина Бано Сабуро, сядет рядом с возницей, а четверо служанок и трое слуг пойдут пешком.
Перед отъездом старшая госпожа надавала ворох поручений Чиникешу, а хозяин дома долго шептался о чём-то со своим секретарём, явившимся лично проводить начальство.
Но вот чиновники обменялись поклонами, и глава семейства, ни на кого не глядя, проследовал к переносному трапу, где подоспевшие слуги почтительно помогли ему подняться на четыре ступеньки.
За ним проследовала супруга, опираясь на руку Икибы, и Иоро, которую поддержала одна из служанок. Платиной тоже пришлось последовать их примеру. Едва касаясь тонких пальчиков Оки, она легко вбежала на площадочку перед завешанным циновкой входом в фургон.
Внутри оказалось тесновато. Вдоль стен тянулась широкая, мягкая скамейка, покрытая серой, вытертой тканью.
Прямо напротив двери восседал начальник уезда, по правую сторону от него разместилась жена, по левую — дочь. Недолго думая, девушка заняла место рядом с ней.
— Отправляемся, — негромко скомандовал Бано Сабуро.
— Да, господин, — отозвался возница и рявкнул: — Пошла!
Повозка дёрнулась и покатила, подпрыгивая поскрипывавшими колёсами на мельчайших неровностях. Рессор и прочих амортизаторов в этом мире ещё не знали.
— Разойдись, разойдись! — покрикивал шагавший