Инопланетяне стр. 22
она тотчас исчезла, уничтоженная его ненавистью. На этот раз Аполлон-Союз уже не выпустил пришельца — он держал его двумя пальцами, показывая всем.
— Я их, колорадских жуков, уже штук двадцать сегодня трахнул! торжествовал Аполлон-Союз. — Не выйдет ваш план! Мы всех их истребим!
— Какой гадкий! — сказала Салима, приглядевшись. — Наверно, воняет.
— Может, сообщить куда надо? — спросил Лев Абрамович.
— А они комиссию пришлют и пять лет будут изучать, пока эти гады нас всех не перетравят. Нет уж — русский человек должен сам себя защищать! А то со всех сторон лезут, масоны проклятые. — И с этими словами Аполлон-Союз неожиданно ловким движением сжал горошинку ногтями. Раздался тонкий короткий писк. — Вот и все дела, — сказал Аполлон, вытирая руки о пиджак.
Все смотрели на него как на полководца, ожидая приказов. И он это понял. Обвел всех строгим взглядом и приказал:
— Чтобы к утру по всем квартирам выявить этих клопов. Если до утра не сделаем — кранты. Они вас используют! Я уже ребят послал за оружием. Будем вооружаться, понятно? Ну? Чего молчите? Понятно?
— Разумеется, мы понимаем всю серьезность момента, — сказал тогда Лев Абрамович. — Но я полагаю, что компетентные организации должны быть поставлены в курс дела.
— Ты только попытайся, сионист, — сказал Аполлон. — Ты только попытайся. Лучше ползай на коленках, ищи, куда к тебе враги забрались. Ты об этом думай. Ну, где твой прячется?
— Я не имею представления!
— Не имеешь? Граждане, он не имеет представления! Значит, он — шпион этих самых пришельцев. Шпион и разведчик. И будет казнен. Нет, не дрожи, не падай в обморок, сейчас я тебя не трону. Но если ты до утра не найдешь и не ликвидируешь своих клопов, то я приду и ликвидирую клопов и тебя заодно, понял?
— Понял.
— Тогда старайся. Думай, где у тебя враг!
— У него новые часы! — сказала быстро Салима. — Он мне хвастался.
Откуда новые часы?
— Вот видишь, сионист, как народ помогает нам, органам порядка?
Показывай часы!
— Я их купил!
— Ну-ка, «сейко» купил? И сколько заплатил? Молчишь? И правильно делаешь. А мы все вместе: мы ненавидим эти часы! Ну: ненавидим!
На глазах у всех часы щелкнули и исчезли — лишь божья коровка бежит по ладони Аполлона, а тот хохочет — жизнь его, такая бессмысленная и никому не нужная еще утром, стала важной, руководящей — теперь он впервые за много лет получил возможность и моральное право распоряжаться, казнить, миловать и наводить порядок!
— Щелк! — лишь теплая розовая жидкость стекает по пальцам.
— Именно так! — Аполлон-Союз указал пальцем на ухо Катьки и сказал:
— А ну снимай этого пришельца!
— Это мое, — сказала Катька.
— Врешь!
— Врет! — помогла сразу Салима. — Совсем недавно не было.
— Да это еще мое, моя мама мне подарила! — возмутилась бабушка.
— Знаем мы этих мам. Смотри, я ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу… — Он протянул руку и дернул за сережку. Катька ахнула.
Сережка была в руке Аполлона-Союза, а из Катькиного уха потекла кровь. Доник, не соображая, что делает, кинулся на Аполлона-Союза с криком:
— Уйди, гад! Уйди, фашист!
Аполлон-Союз с неожиданной резвостью подставил колено — Доник налетел на колено, дыхание сорвалось, он упал бы, если бы его не успел подхватить Лев Абрамович, который стал его уговаривать:
— Мальчик, не надо, потерпи, обязательно