Инспектор снов стр. 12
его идти дальше. Если этому черному магу так хочется — пусть приходит сюда сам. Дудки...
Он так решил. Да, он останется здесь.
И все же Гунлауг встал.
Его качало из стороны в сторону, но несмотря на это, он двинулся вперед и начал спускаться с холма. Птица-лоцман судорожно вцепилась в его плечо коготками, запрокинула клюв. Правда, Гунлауг знал, что она умрет только тогда, когда умрет он.
Потом инспектор снов вспомнил, что забыл свой меч на вершине холма. Однако ноги его несли вперед и вернуться за мечом не было сил. В конце концов, у него есть еще нож. Тоже оружие.
Мир качался,
сознание меркло и вновь выныривало из небытия. Он давно уже не следил за черной птицей, не знал куда шел. Он двигался, и этого было достаточно.
Возможно, Гунлауг давно уже ходил по кругу.
Глаза заволокло красной мглой. Она сменилась серебристой звездной летящей дымкой. Гунлауг очнулся, потому что упал, ударился о землю и увидел перед самым носом большой спелое яблоко.
Мираж!
Протянув руку, Гунлауг схватил это яблоко. Он лежал на боку и рассматривал его, поражаясь какое же оно красивое, потом опомнился и, нежно прижав губы к тугой кожуре, осторожно надкусил.
Яблочный сок...
Боже мой, откуда в этом лесу взялась настоящая, всамделишная яблоня?
Неважно! Он ел. Ел, ел. Остановился Гунлауг почувствовав только смертельную тяжесть в животе.
Его вырвало.
Он отполз в сторону, хотел что-то обдумать, но на это уже не хватило сил, поскольку солнце клонилось к горизонту...
День последний
Проснувшись, Гунлауг тотчас побежал к ручейку у яблони и с удовольствием умывшись, огляделся.
Поляна была странная — вся изрытая, в ямках, как лицо в оспинах.
Позавтракав яблоками, Гунлауг ожил. Теперь он чувствовал себя хорошо.
Из кустов вышел худощавый старичок с седой бородкой, в черном плаще. Приятно улыбаясь, он приблизился.
Гунлауг положил руку на нож.
— Чем обязан? — почему-то охрипшим голосом спросил он.
— Чем? — удивился старичок и, коротко засмеявшись, пожал плечами.
Неподалеку на большом камне сидела птица-лоцман. А рядом с ней была другая, гораздо крупнее, с загнутым, как у беркута, клювом. Черная.
Гунлауг рванул лезвие из ножен.
— Тише, тише, — холодно усмехнулся старичок, и с кончиков его пальцев сорвалась ослепительная молния, опалив траву у ног инспектора. — Честно сказать, я даже не подозревал, что инспекторы снов так слабы. Не почуять простейшего проклятия! Я был сильно удивлен, когда ты попался. Впрочем, о чем говорить? По закону погони, проигравший должен просить пощады. Могу оставить тебя в живых, но на определенных условиях. Ты догадываешься?
Гунлауг молчал.
— Вместо своих сиропных снов ты будешь делать мне настоящие кошмары. Я знаю, у тебя получится.
— Это серьезное предложение. — Инспектор снов облизал пересохшие губы.
И вдруг он понял, что если нападать на черного мага, то сейчас. Но стоило ему шевельнуться, как молния вновь обожгла траву у его ног.
— Ишь, какой прыткий, — засмеялся маг, и его редкая бороденка затряслась. — Мелкота! Когда ножом действует мастер, ты замечаешь это только тогда, когда он уже торчит у тебя в горле.
Маг радостно потер худые, покрытые белыми старческими пятнами руки.
— Ну, мое предложение остается в силе. Вопросы