Инструкция. Как приручить дракона стр. 122
не влезает.
– Может, поспишь? – подозрительно ласково предложил дракон.
Нет, ну как можно таким быть?! Я, конечно, понимаю, что он заботится обо мне и хочет, чтобы я хорошо себя чувствовала, но ведь там страдает его брат и ему требуется моя помощь. Нар, видимо, понял, о чем я думаю, по выражению моего лица.
– Ладно, идем, – согласился дракон.
Мы вышли из комнаты и перешли в другое крыло. Я здесь никогда не была за время пребывания во дворце, но мне сразу понравилось в этой части замка. Здесь все было оформлено в приглушенных тонах, а особенно меня привлек большой зимний сад. В нем уютно расположилось несколько кресел и столики для чаепития. Наверное, хорошо посидеть в таком месте за чашечкой чая. Я решила, что обязательно зайду туда, когда будет свободная минута, хотя бы для того, чтоб рассмотреть все эти великолепные растения, которыми изобиловал зимний сад.
– Нам сюда, – немного подтолкнул меня Нар, идущий рядом, и широко распахнул передо мной дверь.
Я сразу поняла, что Ригар именно здесь. Видно его не было, потому что возле кровати стояло несколько кресел с высокими спинками. Но я поняла, что мы пришли по адресу, только из-за ощущения присутствия в этой комнате смерти. От понимания того, что я теперь могу действительно чувствовать смерть, меня начало колотить. Я ускорила шаг и быстро подошла к огромной кровати. Возле нее в кресле сидел мужчина, явно светлый эльф, скорее всего маг-целитель. Об этом говорили его глаза, зеленые, словно трава. Такой цвет глаз бывает только у этих магов, причем самого высокого уровня.
– Здравствуйте, – тихо поздоровалась я с эльфом и наконец-то решилась взглянуть на Ригара.
Глаза мужчины были закрытыми и глубоко запавшими. Вокруг них были темные круги. Черты лица этого прекрасного золотого дракона заострились, кожа посерела и не светилась изнутри, как при первой нашей встрече.
– Как он? – нерешительно спросил Наргар за моей спиной.
– Состояние неутешительное, – ровным тоном ответил эльф. – Я думаю, что у него слишком большая утечка жизненных сил. Амулеты силы помогают удерживать принца на грани перехода, но для восстановления необходим маг жизни, которых в настоящее время ни в одной империи нет.
– Я смогу, – негромко сказала я, скорее уверяя в этом саму себя.
Когда я подошла к Ригару, то отчетливо почувствовала что-то вроде зуда на кончиках своих пальцев. Вероятно, это моя магия стремилась перейти в его тело. Эльф удивленно поднял бровь.
– Вы хотите сказать, что вы маг жизни? – словно к душевнобольной обратился ко мне целитель.
Я просто коротко кивнула, подступая к Ригару еще ближе. Но Наргар не позволил мне сделать последний шаг, задержав за локоть. Я обернулась к дракону и вопросительно посмотрела в золотые глаза.
– Я боюсь, – серьезно заговорил дракон. – Это же из-за вашего поцелуя произошло то, что мы сейчас видим. – Он немного замялся. – А вдруг, если ты начнешь его лечить, будет еще хуже?
Доля истины в его словах была, и немалая. Теперь я тоже задумалась. Если у нас обоих была такая реакция, то вдруг все опять повторится? Вдруг я сделаю только хуже?
– То есть это вы выпили силы наследника? – с видом зрителя в театре спросил эльф.
Я хоть и была не согласна с такой формулировкой вопроса, согласно кивнула. Ведь, по сути дела, мы выпили друг друга.
– И вы маг жизни? – снова задал вопрос целитель.
Я кивнула снова.
– Я бы не советовал вступать в прямой контакт, – протянул эльф. – Это слишком рискованно, но вы можете зарядить артефакт жизни, а он получит вашу магию через него, без прямого воздействия.
– Да, так будет лучше. Давай попробуем и понаблюдаем за результатом, – сразу же решил Наргар.
А мне было все равно как, просто очень хотелось помочь дракону. Пусть он не идеален, а порой даже очень заносчив, но не помочь нельзя. Все достойны права на жизнь. Поэтому, когда мне протянули артефакт в виде чаши, переплетенной лавровой ветвью, я без возражений его приняла.
– Мое изобретение, – указал на артефакт эльф. – Мы называем ее «чаша жизни» и используем для лечения магией особо тяжелых пациентов. Но никому из нас не удавалось даже с ее помощью вернуть умирающего с грани между жизнью