Интеллигент стр. 6
делать? — задался резонным вопросом я.
Профессор Готкин выступил вперед.
— Это обсуждалось здесь уже не раз. Мы советуем вам остаться здесь, в университете.
— Но я не могу. В смысле, они не дадут мне сменить курс.
— В этом-то все и дело, — покачал головой Готкин. — Ты не будешь менять курс. Ты вернешься, извинишься перед всеми, возьмешь неделю каникул, чтобы подлечить нервы, и вернешься к своим занятиям.
Поначалу я даже своим ушам не поверил.
— То есть, мне просто продолжать делать свои дела? Выпуститься в следующем году, идти в Снабжение, купить ранчо, жениться на какой-нибудь девице, которую мне подсунет отец, чтобы та пилила мне нервы до тех пор, пока я не заработаю на ранчо побольше? Разъезжать на машине до полного ожирения и дождаться того момента, когда меня грохнет сердечный приступ, а потом дать им свезти мой труп на кладбище в миленьком катафалке? Таким вы видите решение проблемы?
— Это лишь необходимый шаг на пути к решению, — сказал Марк Сойер.
— Не понимаю.
— Все сказанное тобой, по сути, не ново. Все, кто сейчас в этой комнате, говорили когда-то примерно то же самое — даже слова не сильно различались. Но все мы до сих пор учимся. Все получим диплом, займем предназначенные нам рабочие места и сделаем все возможное, чтобы выбиться на позиции влияния. Разве не понимаешь? В этом вся суть!
— Суть чего?
— Суть восстания. Проникновение в тыл противника — единственный шанс меньшинства на победу над противником. Такова идея профессора Готкина.
Тот улыбнулся.
— Она не моя. Я позаимствовал ее у коммунистов.
— А, так вы коммунист? — оживился я.
— Не совсем. Коммунист — это последователь политической доктрины, основанной на полном равенстве, общественной собственности на средства производства, и всемирной революции с применением, если необходимо, военных мер.
— Обычно их определяют иначе.
Готкин нахмурился.
— Конечно же. Я и забыл, что этому определению больше не учат. Для вас коммунист — это кто-то, чьи идеи отличаются от
идей большинства… или, скорее, от идей, внушенных большинству. Коммунист — это интеллигентишка. Интеллигентишка — это индивидуалист. А индивидуалист — это психопат. Как-то так, да?
— Как-то так.
— И вы полагаете, что любое выражение непохожести и расхождение во вкусах с доминирующим большинством автоматически сигнализирует о неспособности личности встроиться в общество?
— Полагаю, да.
— Тем не менее, ты прозреваешь и в себе эту неспособность? — Его хмурое лицо разгладила улыбка. — Можешь даже не отвечать, Дик. Мы все чувствуем то же самое. Только мы больше не стыдимся себя. История всех великих народов — это история постоянных восстаний. Восстания добыли нам свободу, расширили наши горизонты, дали толчок интеллектуальному развитию, прогрессу. И лишь в последние годы мы сбились с первоначального пути, выстроив подобие философии вокруг всеядной экономики, что зависит от непрестанного, самодостаточного потребительства. Лишь в последние годы мы пришли к тому, что быть другим — стыдно. Что индивидуальность — это порок, неприемлемый современным обществом. Я уверенно говорю об этом, потому что застал эпоху перемен. Описанная мной доктрина была якобы необходимой во время войны, но когда последние выстрелы затихли, мы от нее почему-то не отказались. СМИ всецело посвятили себя продвижению массового товара к массовой аудитории. А там оставался лишь шаг до продвижения идей. А потом всем внушили страх перед