Интервью, мысли, записи стр. 23
меньше напишут.
Я — самоучка, а посему сам избирал темы для изучения, никто надо мной с палкой не стоял и, что самое главное, я не забивал голову всяческой ерундой, которая входит в обязательную программу обучения. По этой причине я сберег массу времени, изучая только то, что мне нужно для работы. Мало того, самоучка, я изучал что-либо с любовью, по своему хотению-велению, а не по школьной программе.
Согласен, что у меня немало пробелов. Я, например, совсем не знаю математики, и здесь любой школьник даст мне фору. Но, скажите честно, кому в жизни понадобилась математика в том объеме, в каком ее изучают в школах? Я лично дожил до 60 лет, и всю жизнь великолепно обходился лишь знанием таблицы умножения — большего мне и не понадобилось.
О пользе самообразования.
Обычно человек, получив аттестат зрелости или диплом в институте, считает, что с образованием покончено и можно дальше не учиться. Напротив, человек, решивший заняться самообразованием, учится всю жизнь, и каждый день преподносит ему новые уроки, постоянно он постигает что-то новое — и так до смерти!
В жизни так: кто упал, тот — наковальня, кто поднялся — молот.
Если не хочешь быть наковальней, становись молотом.
Самые умные дети рождаются от футболистов.
Вся мудрость родителя, сосредоточенная у него в ногах, со временем кидается в голову потомства.
Когда все кричали, я стоял и молчал. Потом зависть взяла, дай, думаю, и я крикну. Только пасть разинул, тут мне по загривку — хлесть, и говорят: «Чего разинулся?» Я отвечаю, мол, все кричат, и мне захотелось. «Дурень, — объяснили мне, — тут кричат по списку, те самые, которые кричать от власти уполномочены, а тебя в списках орущих нетути, так что сиди и помалкивай».
Я смотрюсь в зеркало:
«Уже староват…»
Я смотрю на часы:
«Уже поздно…»
Вывод один: надо поторапливаться.
Когда мне говорят, что такой-то умер, я понимаю, что время движется.
Я люблю не себя в литературе, а литературу в себе.
Когда близится старость и впереди ничего не ждешь нового, тогда невольно обращаешься к тому, что стало давнишним.
Человек принадлежит обществу, но всегда ли его цели совпадают с целями общества?
Исторический романист — в основном! — изучает не столько общество, сколько деяния личности…
История и литература — это две сестры от одной матери. Честь и хвала историку, который умеет писать научные монографии так же захватывающе, как пишутся романы. Честь и хвала тому романисту, который умеет воссоздавать историческое полотно точно и правдиво, как в монографии. У нас были историки, восставшие против художественного подхода к истории. Были и такие историки, которые вставали на защиту метода художественного воспроизведения истории…
Не надо травить человека. Затравленный, он не только способен хлопнуть дверью, но прежде еще сорвет со стола скатерть заодно со всей посудой… Вам же потом убирать осколки!
Идея — это как раз то, что нельзя объяснить идиоту.
Если мы о них, писателях из старой провинции, что-то и знаем, то, как правило, лишь потому, что где-то и когда-то они встречались с Пушкиным, Лермонтовым, Державиным…
Что нужно для того, чтобы стать личностью? Рецептов здесь нет, зато имеется опыт. Душа человека — это не его тело, которое можно развить физическими упражнениями. Спартанцы