Интуиция (СИ) стр. 9
тарелку.
— Лина. — Валик выразительно посмотрел на нее. — Я не слышу ответа на вопрос.
— Не помню. — Упершись взглядом в пол, буркнула девушка и сама отбросила вилку.
— Заметил. — Валентин тяжело вздохнул, поднялся и стал у окна, но открывать не решился. — Это же в твоих интересах, Лин, ну что ты борешься, вечно?
— Я не хочу их пить, Валь. — Она, почти жалобно смотрела на него. — Я же нормальная.
— Так это же не транквилизаторы, малыш. Это успокаивающие. Их тысячи людей пьют. — Валик был неумолим. Он сам достал таблетки с полки шкафа и набрал в стакан воды, ставя все это перед девушкой. — Давай, Лина. Ты же знаешь, что легче будет. Это же травы одни. Ну чего ты боишься? Хочешь, и я выпью с тобой? Мне они, тоже, не помешают при такой жизни.
Лина ненавидяще смотрела на два зеленых кружочка в его большой ладони. Она усмехнулась на предложении мужчины и задумалась над его вопросом.
Чего она боится? Ей хотелось рассмеяться в ответ, вот только смех, скорее всего — больше напоминал бы истеричный визг, а то и вовсе, в истерику скатилась бы. Лина глубоко вздохнула, протягивая дрожащие пальцы к этим таблеткам. Как ему объяснить? Как рассказать?! Как можно передать словами тот ужас и беспомощность, когда, напичканный такими вот
таблетками, ты сидишь и не хочешь даже дышать. Потому, что смысла в лишнем, таком обременительном, движении — не видишь. И уйти никуда — не хочешь. Просто сидишь, и смотришь, как вокруг сидят такие же безвольные люди с пустыми глазами. А те, кто похитрее, кто научился уже таблетки под языком прятать — от кровати пытаются пружину отодрать, чтобы вены себе перерезать. Только, хоть и понимаешь все умом — все равно, просто сидишь и смотришь, даже слова не говоря. Да и не стоит тут рот открывать. Звук издашь — и вскинется соседка справа, начнет причитать о тени, что в углу стоит, и за душой ее охотиться. Вон, и так в спинку кровати вжимается, от угрозы, никому не видимой, отодвинуться пытаясь. А вслед за этой, та, что под окном визжать начнет. И никто не поймет, отчего визжит, на стены и людей кидаясь. Эта ничего не рассказывает. А хуже всего, что ты понимаешь, знаешь, что не такой, что нормальный — только не верит никто. И выхода нет. Не выйти из этого места. И такое отчаяние, такая безнадежность охватывает, и сама начинаешь в угол тот со страхом смотреть…
Лина положила таблетки в рот, смаргивая подступающие слезы. Валик прав, это совсем другое лекарство. Его другой врач назначил, нормальный, понимающий, не такой, как те. И девушке лучше становилось, когда она пила его. Уходила озлобленность и вечный страх. Только, так трудно было себя ломать, и брать эти кружочки дрожащими пальцами…
Вода с трудом проходила по спазмированному отрицанием горлу, но Лина заставила себя, а вернее, это Валик заставил. Сама — она бы так и не выпила.
— Вот видишь, все не так и страшно. — Мужчина отставил стакан, и присел на корточки, перед ней. — Похоже, мне и за этим следить надо. — Невзначай бросил он, и Лина вздрогнула, понимая, что теперь это будет повторяться каждый день. Если Валентин что-то решал, его никто