Иосиф Грозный стр. 143
тридцатые годы. И уже тогда была выиграна. И русские, и немцы применили здесь новую и новейшую технику, но надо помнить, что и самая совершенная техника руководится людьми, а люди по-разному воюют, если идут как захватчики и если отстаивают свой дом.
После поражения под Москвой Гитлер буквально набросился на конструкторов самолетов и танковой техники, истерически требуя перегнать большевиков в качестве и мощи танков и тяжелого вооружения.
Вооружив некоторые свои части трофейными «Т-34» и даже «КВ», они скоро убедились в превосходстве русского танка. Были даже попытки выпуска немецких «тридцатьчетверок». Но сделать это было сложно, требовалось время, и к тому же Гитлер требовал создать собственные танки, превосходящие все имеющиеся образцы. Уже в середине 42-го года был создан новый и первый немецкий тяжелый танк «Т-IV» — «тигр», громадная коробчатая машина с мощной 88-миллиметровой пушкой, пробивавшей броню советских танков. «Тигр» был защищен 100 миллиметровой броней, но тихоходен. Гораздо удачнее его получилась также тяжелая машина «пантера», позаимствовавшая многое от «тридцатьчетверок», но с более мощной броней, пушкой и башней. И уж совсем новинкой гитлеровских «панцерваффе» стала построенная Фердинандом фон Эйке самоходная пушка «фердинанд» — настоящая крепость на колесах-гусеницах с лобовой броней 200 миллиметров! Ее дополняла более верткая на ходу «ягд-пантера» — охотник за танками!
Вся эта техника плюс впервые появившиеся под Курском реактивные истребители «Фокке-Вульф 190» вместе с брошенными в бой дивизиями СС — с «черной гвардией», которую до поры Гитлер держал во втором эшелоне, должны были взять реванш за Сталинград, и если не сломить сопротивление красных, то хотя бы создать условия для почетного отступления. В 43-м, до Курской дуги, Гитлер еще на что-то надеялся. Он лично приезжал смотреть на испытания прочности брони новых танков. Выстрел «тигра», особенно самоходки «фердинанда», сносил башню «тридцатьчетверки» и пробивал броню неприступного «КВ». И Гитлер был удовлетворен настолько, что отсрочил назначенное на 1–3 мая генеральное наступление двух мощнейших фронтовых групп под основание Курского выступа, где еще в 42-м Красная Армия вклинилась в оборону немцев. Отсрочка была вызвана тем, что танковые заводы по 24 часа в сутки ковали «тигры», «пантеры» и «фердинанды».
Курскую битву Гитлер планировал сам, находясь на своих временных ставках под Винницей и у Полтавы. Однако в войска он не выезжал. По крайней мере, нигде это не зафиксировано.
План летней кампании 43-го года Гитлер продумывал со свойственным ему авантюризмом: устроить русским котел под Курском и Белгородом, взяв реванш за Сталинград, рвануть далее левым флангом на Москву, а правым пересечь Волгу, выйти к Астрахани и Баку и после этого уничтожить Ленинград. Вернувшись
для окончательной отработки своего «великого плана» в Бергхоф, Гитлер созвал совещание высших офицеров вермахта и СС. Приглашен был даже возвращенный из ссылки Гудериан. Изложив основы своего плана, Гитлер закончил свою пространную речь (в отличие от Сталина, он говорил всегда долго и нудно) словами:
— В этом сражении поражения просто не может быть!
Двум лучшим фельдмаршалам, командующим южной и северной группами войск, Манштейну и Клюге, предстояло на деле воплотить идею фюрера, хотя ни склонный к авантюрам, но чрезвычайно талантливый Манштейн (настоящая фамилия — Фридрих фон Левински, по предкам, по-видимому, еврейского происхождения), ни Ханс Гюнтер фон Клюге («мудрый Клюге»), один из самых компетентных