Иосиф Грозный стр. 152
танковых, 6 воздушных армий и крупные силы авиации дальнего действия».
* * *А потери наших российских сынов — да и дочерей тоже, убитых, разорванных в клочья, сгоревших в танках, погибших от ран, точно знает один лишь Всемилостивейший Господь БОГ, все- таки, думается, взиравший на эту схватку и помогший правым.
Всех дней Курской битвы было 50. Закончилась 23 августа…
Глава восемнадцатая
НОВОЕ ОРУЖИЕ
Апокалипсис Человек создает собственными руками. Ведь бомбы в подземельях считают свои собственные секунды, и никакие ученые, а только НЕКТО и НЕЧТО знают, как остановить ЭТО.
Новое оружие, на которое так рассчитывал Гитлер, не получалось. Ни
самолет-снаряд «ФАУ-1», ни гораздо более совершенная баллистическая ракета «ФАУ-2» не приносили желаемого успеха, взрывались на старте, сходили с цели, падали в океан. Лишь немногие достигли Лондона, но и там не причинили серьезного ущерба. Гитлер в бешенстве вызывал руководителей проектов к себе, ездил сам в Пенемюнде, чтобы на месте испытаний получить ответ, в чем причины таких дорогостоящих неудач.
Суховатый, предельно вежливый и предельно защищенный этой вежливостью от самых истерических нападок Гитлера Вернер фон Браун неизменно отвечал:
— Мой фюрер, неполадки вызваны не массовыми причинами. «ФАУ-2» — ракета надежная, но подводят изготовители ее электронной начинки. Это либо вредительство сознательное, либо, что кажется более верным, низкая квалификация рабочих-сборщиков. Там нужны лучшие условия труда и очень тщательная проверка выпускаемых двигателей. Непредсказуемо также ведет себя и взрывчатка. Это исключительно сильное вещество нового типа. Для примера, мой фюрер, спичечного коробка достаточно, чтобы вдребезги разнести грузовик. Взрывчатка доводится до кондиции. Но нужно время для испытаний. А его нет. Мои люди работают в четыре смены по шесть часов!
Недоверчиво сжатые губы фюрера кривились. Гитлер выглядел явно больным, что было неудивительно, ибо личный врач постоянно колол ему гормоны и наркотики. Этот бойкий, постоянно хохочущий весельчак и трус Моррель имел на Гитлера странное, гипнотическое почти влияние. К тому же фюрер умел еще и мастерски разыгрывать и взрывы бешенства, и приступы отчаяния.
«Фанатик, жуткий фанатик! — думал Браун, глядя на его подергивающееся лицо. — Или принимает наркотики…»
— Я понимаю ваши оправдания, Браун, и уже не раз приказывал улучшить условия труда и контроля. Гестапо работает там 24 часа в сутки. Но мне нужны не оправдания — ракеты, ракеты, ракеты! Это мое оружие возмездия и, может быть, глобальной победы! Я понял это! Я готов остановить всю авиационную промышленность и направить ее на производство только ракет. Скажите, Браун, вы можете в самое ближайшее время дать нам сверхмощную ракету, что понесла бы свой заряд на Нью-Йорк! На Вашингтон! И вообще в любую точку Земли!
— В принципе, мой фюрер, такая работа уже идет… Но… время… время.
— Ах, как я хочу, Браун, чтобы внезапно, внезапно! — он поднял кулаки и потряс ими, — мое оружие возмездия обрушились бы на этот иудейский муравейник с его небоскребами. Внезапно! Сотни ракет, тысячи ракет! Дайте мне знать, я остановлю производство самолетов, чтобы печатать ракеты. И то же самое мне нужно для Восточного фронта. Там это обеспечит мне победу без потерь моих солдат. Без потерь!! Поймите, Браун, это будет Победа! Без потерь!
Браун, этот черноватый невзрачный человек, с обличьем обыкновенного конторского клерка, оставался непроницаем. О, как непредсказуема