Иосиф Грозный стр. 42
магазинам ходил, на охоты ездил — за утками на Маркизову лужу. Подослать убийцу не составляло труда, и эту задачу Ягода поручил решить одному из своих особо доверенных — Запорожцу.
* * *Ягода вызвал Запорожца и, глядя на него с обычной своей ухмылочкой — так Ягода смотрел только на «своих» (у него было всего две маски: железной озабоченности — для Сталина и членов Политбюро и этой ласковой под квадратными усами, ободряющей и снисходящей — для «своих»), сказал:
— Есть мнение… — он посмотрел на потолок, на красивую лепнину, как бы показывая взглядом, откуда это «мнение», — направить тебя в Ленинград. Для наведения там порядка… Хозяин недоволен. Ленинград стал рассадником оппозиции, там много сторонников Зиновьева и Троцкого… — Ягода двусмысленно помолчал, но теперь уже не рассматривал потолок, а глядел прямо на Запорожца, на его петлицы с синими ромбами и словно уже мысленно добавлял к двум имеющимся по третьему… — Хозяин недоволен, — повторил он, — и это может стоить головы и тебе, и мне… А я еще хочу подышать воздухом в Серебряном бору и на Озерках. Хочу рыбку половить, рейтузы с баб поснимать. А ты этого не хочешь ли?
Ягода был лютым бабником, и на этой основе находил в Запорожце самого ярого последователя. Оба собирали порнографию, привозили из Германии фильмы, устраивали на дачах совместные просмотры. Вот и сейчас, подойдя к столу, Ягода, ухмыляясь, достал толстую пачку фотографий и подал Запорожцу:
— А? Какие есть! А? — продолжал уже без улыбки: — Так вот… Этот Киров зажал там нашего Медведя, как сопляка. Медведь, конечно, между нами, порядочное фуфло и пьянь. Дело ему поручить нельзя. В бабах запутался, всех секретарш перееб, в загуле постоянно, однако… это, может, и к лучшему. Спихнем в случае на него… В общем… надо сделать так, чтобы он тебе не мешал… А директиву эту о твоем назначении я у Хозяина получу… Киров уже всем намозолил глаза, а Хозяин хочет его отозвать сюда… сделать вторым! Понял, чем это пахнет? Может поставить Кирова прямо над нами, а ЦЕНТР, — тут Ягода невольно понизил голос, — центр считает это недопустимым. Ты сам знаешь, что такое Киров. Он никому ничего не прощает, им и Хозяин не всегда может управлять…
Ягода замолчал и стал рассматривать свои ухоженные руки с розовыми ногтями. За руками и вообще за собой Ягода следил всегда, форма на нем была с иголочки, в шевровые начищенные сапоги можно глядеться, усики подстрижены, нафабрены, ордена солидно посвечивают на коверкотовой гимнастерке.
Хитрый рыжеватый Запорожец вкрадчиво спросил:
— Если я правильно понял, этому человеку не стоит покидать Пальмиру?
Ягода не ответил и как бы мечтательно посмотрел в окно, полузадернутое кремовыми сборчатыми гардинами.
— Но… Медведь может не подчиниться… Я с ним в одном звании…
— Как он может не подчиниться приказу товарища Сталина?! А ты… получишь… новое звание… если все будет в порядке.
— Но… Киров…
— Вот именно… Киров НЕ ДОЛЖЕН НАМ мешать. Подбери людей. Их потом можно… — Ягода сделал вполне понятный жест ладонью. — Не мне тебя учить… Помни: времени у тебя мало. И — вот еще там, в Питере, есть один такой шизик. — Ягода написал на бумажке фамилию, дал прочитать Запорожцу и тут же, положив бумажку в мраморную пепельницу,