Йоханнес Кабал. Некромант стр. 175
мне!
На широкой полке над камином лежала деревянная коробка шириной в фут. Крышки на ней не
было. Старикашка присмотрелся к ней.
— Кто-то мне однажды сказал, что о человеке судят по манерам. Тебе повезло, ты не
настоящий. В смысле, человек. Нет причин для всей этой враждебности. Давай, бери стул, — он
поднял бровь и многозначительно добавил, — погрейся у огня.
— У огня погреться? Да ты вообще имеешь представление, сколько у меня огня? Ума не
приложу, зачем...
Стариканище замолчало и посмотрело в камин.
— Ты ведь не посмел?
— Меня не было год. Дерево немного отсырело. К счастью, у меня была кое-какая ненужная
бумага, всё отлично разгорелось. Хотя, это скорее не бумага, а перга...
— Ты... ты...
Чудище, ничуть не похожее на Старикашку, казалось, не могло подобрать нужного
ругательства.
— Ты ведь не посмел?
— Посмел, — сказал Кабал, — И имел на это все права. Тебе некого винить кроме себя самого;
надо было, чтобы Трабшоу проследил за обменом. С его-то жалким, ничтожным, мелочным и
дотошным мозгом, он настоял бы, чтобы контракты пересчитали. Кстати говоря, как поживает
любезный Артур?
— Не можем его найти, — пробурлило чудище. — Проклятые его не выдают. Снова твоя
работа.
— О да, — как ни в чём ни бывало, сказал Кабал, — Снова моя работа.
— Мы ещё не закончили! — взревело чудище и исчезло, оставив за собой вонючий туман из
серных паров.
Кабал разогнал дым рукой.
— А я думаю, закончили, — сказал он сам себе, подбоченился и оглядел комнату,
поворачиваясь на месте. — Что же я делал? — Он справился в блокноте. — Ах да. Чай.
* * *Кабал и не заметил, как день подошёл к концу, и на долину спустился мрак; за этот год он
сделал немало наблюдений и планов, и вскоре хотел приступить к нелёгкой задаче по их
планомерному занесению в его обширные зашифрованные архивы. Предварительная работа заняла
несколько часов, два чайника чая и баночку мясного рулета, который он прямо оттуда и ел. Ассам на
вкус был, как варёная деревянная стружка; завтра обязательно надо сходить в деревню и пополнить
запасы. Также он набросал пару писем жителям Пенлоу-на-Турсе, в которых объяснил, что
признателен за их взносы, но последних оказалось больше, чем необходимо. Наконец, поздним
вечером он увидел, что написал одну и ту же строчку дважды, и понял, что становится рассеянным.
Пора отдохнуть.
Он затушил свечи, помешал кочергой тлеющие угли, аккуратно поставил каминную решётку и
вышел из комнаты. В коридор и назад к кухне. Он остановился возле двери под лестницей, открыл её,
взял масляный фонарь и зажёг его. Затем спустился в прохладу подвала.
В углу стоял генератор, Кабал тут же занялся им; ему нравилось работать при свечах, но теперь
ему нужно электричество. Он постучал по счётчику, решил, что топлива хватит, и крутанул мотор.
После пары неудачных попыток тот завёлся, и на стене медленно начали загораться лампы.
Он посмотрел по сторонам. Подвал выглядел вполне невинно: несколько полок с пустыми
банками из-под краски, старые инструменты, кипы несвежих газет, пара мышеловок. Кабал провёл
исследование в области подвалов, чтобы убедиться, что его подвал выглядит
самым