Исчезнувший сенатор стр. 4
Питер.
— Я занималась этим еще с прошлой ночи, — сообщила Пегги.
— Ты что, спишь стоя, чтобы ни морщинок, ни складочек?
— А вот пригласи меня как-нибудь вечером, и сам выяснишь.
Кабинет Фрэнка Девери был дальше по коридору. Девери был седовласым мужчиной пятидесяти с лишним лет с жестким, грубоватым лицом, его невероятная энергия — он работал по восемнадцать часов в день — превратила «Ньюсвью» в самое читаемое издание по всей стране. О нем ходили слухи, что он ведет себя как бесчувственный рабовладелец, но Питер знал его как человека, способного испытывать симпатию, сострадание и с искренней теплотой относиться к людям. Девери навещал его в течение тех ужасных недель и месяцев после аварии, которая стоила ему ноги. А когда, наконец, Питер решил отблагодарить его, Девери сказал, что действовал исключительно в собственных интересах:
— Не могу позволить, чтобы моего лучшего журналиста снимали с ринга.
Но Питер знал, что босс относился к нему с неподдельным дружелюбием и привязанностью.
В кабинете Девери был не один. Здесь же присутствовала мисс Уилсон, его энергичная и деловая личная секретарша. Девери не мог бы руководить редакцией без мисс Уилсон, и ходили слухи, что она незаменима для него и в свободное время. Но если слухи и были на чем-то основаны, то Девери и Клэр Уилсон умело хранили свои личные тайны.
Девери посмотрел на Питера:
— Что тебя задержало?
— Вы же сказали, чтобы я послушал радио. — Питер бросил взгляд на двух мужчин, которые сидели по другую сторону стола Девери. В одном из них он узнал Эдварда Закари — правую руку сенатора Вардона. Закари был очень худ и далеко не молод. Этим воскресным утром его седоватые волосы были взъерошены, и выглядел он так, словно спал, не снимая своего шерстяного костюма. У него был длинный заостренный нос, и временами он потягивал его, словно хотел оторвать.
Второй мужчина был примерно в возрасте Питера — тридцать — тридцать пять. Он был аккуратен и подтянут. У него была квадратная челюсть и светло-голубые глаза, холодные и проницательные. Он посмотрел на Питера, и тому сразу же показалось, что просканировано имя его портного на внутренней стороне воротничка рубашки.
— Инспектор Бач из ФБР — Питер Стайлс, — представил их Девери.
Питер сел в свободное кресло. Он примерно представлял, что сейчас будет, и радости не испытывал. Из нагрудного кармана он вынул черные очки и надел их. Если глаза скрыты, Бачу не так просто будет прочесть их выражение.
— Так вы слушали радио? — с ударением спросил Бач.
— Слушал, — согласился Питер.
— После появления первой записки, которую мистер Закари нашел подсунутой под дверь сенаторского люкса, похитители на контакт с нами не выходили, — сказал Бач. — Никаких указаний, как выполнить их требования — исходя из того, что правительство согласится их принять, — не поступало.
— А вы исходите из этого? — спросил Питер.
— Мы исходим из того, что должна быть возможность переговоров.
Питер извлек черную трубку из корня эрики и начал набивать ее табаком из кожаного кисета.
— Вы считаете, что сенатора и Селлерса схватили в этом кинотеатре? — спросил он.
— Там обрывается след.
Закари потянул себя за нос.
— Об этом нельзя сообщать публике, — посетовал он. — Вся страна будет потешаться над парой грязных старикашек. У меня есть кое-какая