Искала я милого моего стр. 84
– Да кто бы тебе позволил! – Эмилия на мгновение задумалась и сняла с шеи накопитель, с которым не расставалась многие годы. – Возьми, на простенького голема должно хватить.
Глаза Есении засветились безумием и надеждой, и только когда Эмилия уже перешагнула через порог, она спросила:
– Почему?
Эмилия постояла немного, собираясь с мыслями, и ответила, не оборачиваясь:
– Наверное, чтобы у любви всегда оставался шанс, дура ты психованная.
И ушла.
Она возвращалась по светлеющим улицам и думала, что нынче ночью опять изменила судьбу города, не в первый и не в последний раз, хотя сейчас цена оказалась слишком высокой. Нет больше прошлого – любви, ненависти и снова любви, – заключённого в отцовский подарок, который согревал её почти всю жизнь. И нет вернейшего из средств в очередной раз обмануть смерть. Ничего, она найдёт другое – она всегда находит.
А ещё совершилась самая сладкая месть и горчайшая из побед: настоящий Сирилл, жестоко ранивший её, уже состарился, а у неё теперь есть прекрасная юная копия, с которой можно сделать что угодно – трахнуть, привязать к себе намертво, разбить сердце, убить или измучить до потери человеческого облика. И всё абсолютно бесполезно, ведь этим не высушить ни единой слезы влюблённой девочки Милли, не искупить боли, не исправить души, сросшейся криво, как сломанная кость.
Она не стала спускаться к морю, а наоборот, поднялась повыше, на холм, с которого открывался вид на просыпающийся Мелави. Эмилия смотрела на небо, всё ещё густо-синее на западе и розовеющее на востоке, смотрела на узкую башню маяка, шпиль Святого Иммануила и плоские кровли жилых домов. Слушала, как оживают тихие улицы и просыпаются голоса, сначала птиц, а потом детей. Ветер приносил ей запахи моря, цветущих деревьев, а чуть позже – первого свежего хлеба из пекарен. Солнце мягко прикоснулось к ней и погладило по щеке, сперва осторожно, а потом всё жарче и горячей.
Эмилия подумала, что она не более чем садовник этого города, сберегающий живое и отсекающий мёртвое и больное. Ничего нельзя искупить, ничего не исправить, а высшей справедливости не существует вовсе. Человеку доступны лишь маленькие повседневные радости и продолжение жизни, пусть и в самых бессмысленных формах. Люди не прекратят умирать, сердца будут разбиваться, а девочки плакать, и только сладкая глупая любовь останется неизменной и бессмертной.
Ей показалось, что зрение обострилось и она на мгновение увидела этот город весь, до последнего человека, различила каждую фигурку на улице и каждого сонного кота на крыше, а вооон там, на юге, совершенно точно заметила двоих: тонкую женщину, укутанную в серый шёлк, а рядом с ней здоровенный мужской силуэт, увенчанный рогатой телячьей головой, на которой болталась неуместная каштановая коса. Он двигался рывками, как механическая кукла, но всё-таки шёл, повинуясь женщине, что держала его руку. Теперь они, ненормальная баба и тупой голем, связаны навсегда, и неизвестно, чего в этом больше, свершившегося чуда или жуткого воздаяния за семь смертей.
– Чёрт с ней, со справедливостью, – пробормотала Эмилия, – девочки должны помогать другим девочкам. Даже совершенно безумным. Да и кто здесь без греха?
Она вздохнула и начала спускаться вниз, к своему городу, к светлоглазому мальчику и к идеальному утреннему кофе.
1
Бук – букмекер, тот, кто принимает ставки на