Искатель. 1966. Выпуск №3 стр. 79
как асфальт, дорожке отдается в теле.
…Но он, конечно, добежит до финиша, он всегда добегает.
— У-э-э-э!.. — ревет стадион.
— Костя, Костя, Костя!
А потом:
— Ясень, Ясень, Ясень!
Костя поднимает от земли глаза. И вдруг фиолетовые круги исчезают.
— Ясень, Ясень!..
— Пе-ре-воз-ни-ков!..
Костя оторопело смотрит вперед.
Спина великого стайера больше не удаляется,
не уходит вперед,
не уходит,
приближается…
И не потому, что Костя Слезкин побежал быстрее, нет.
Великий стайер явно замедлил бег.
«Сдал!»
«Неужели?»
«Ну, темп же!»
— Пе-ре-воз-ни-ков!..
— Ясень, Ясень, Ясень!
Костя быстро оглянулся и увидел невдалеке открытый рот и напряженно выпученные глаза Перевозникова. Он и Пожилков — они как бы с двух сторон подступаются к Косте Слезкину, Кибальник отстал.
До финиша полкруга.
Пожилков снова в полутора метрах впереди Кости Слезкина. Как раньше. Но вдруг он отворачивает от бровки. Он бежит рядом. Плечом к плечу. Костя видит его профиль, бесстрастный, как профиль слепка.
И тут Костя услышал его хриплое, прерывистое:
— Возьми себя в руки, старик! Трус, дерьмо, марш!
И рванулся грудью вперед, наискосок к бровке.
И тогда Костя Слезкин вырвался вслед за ним. Но было уже поздно.
Они опоздали совсем не намного, может, на какую-то долю секунды — Перевозников и Кибальник, который за это время подтянулся, уже обходили их с большой скоростью.
У
самого финиша завязалась отчаянная борьба. Но было поздно. Великому стайеру едва удалось обойти Кибальника и финишировать вторым.
Костя Слезкин пришел четвертым.
Он бросился было к Пожилкову, еще не зная, что скажет, но тот отвернулся от него и, покачиваясь, пошел в другую сторону.
Потом объявили результаты, и первым к Косте Слезкину подлетел Перевозников.
— Ты кто, откуда взялся?
— Да поди ты! — в отчаянии огрызнулся Костя.
— Брось, ты же чудо!
— Что?
И только тут до Кости дошло: это невероятно, но он, Костя Слезкин, марафонец, уложился в норматив мастера спорта СССР! В беге на пять тысяч метров.
Поздно вечером он, наконец, решился позвонить великому стайеру домой.
— Тебе чего? — буркнул тот.
— Я хотел сказать спасибо.
— Ладно, гуляй.
Но трубку не повесил.
Кто-то остановился за дверью телефонной будки в ожидании, и Костя полуобернулся.
— Хочешь что-нибудь спросить? — сказал Пожилков.
— Да, — Костя потрогал цепь, которой была прикована трубка к аппарату. — Я хотел спросить: почему вы тогда поехали за мной на машине с киноаппаратом, почему именно за мной?
— Ищешь чью-то личную заинтересованность?
— Нет.
— Тактики, стратеги попросили. Они никак не могли понять, что с тобой происходит. Ясно?
— Ясно.
— Что еще?
— Все.
И снова не повесил трубку.
— А что же мне дальше? — спросил Костя, помолчав.
— Гулять.
— Ну, я пошел, — сказал Костя, — еще раз спасибо.
— Пока не за что. Пока что бегать ты не умеешь. Пока ты еще пустое место на дорожке. Ты еще физкультурник, черт тебя подери, а не спортсмен.
— Может быть, — сказал Костя.
— Опять лезешь в бутылку?!
— Да.
— Но все равно мне от тебя теперь некуда деться. Надо хоть как-нибудь компенсировать ущерб. Говорят, каждому надлежит кого-то выучить. Будешь моим учеником. Первым.
— Буду. Когда?
— Вчера.
Костя тихонько повесил трубку на рычаг и вышел из парной кабины телефона-автомата. «Уф!»
Теперь можно было радоваться.
— Ну и человек, — сказал он поджидавшему очередь, — заноза!
Тот пожал плечами.
— Да не о тебе речь, парень, — сказал Костя, —