Искатель. 1967. Выпуск №4 стр. 147
два порядка.
— А какой критерий у тебя? — спросила одна из машин.
— Смотря для чего! — Я пожал плечами, не поняв вопроса.
— Ты знаешь, что хорошо и что плохо?
Я подумал, что едва ли им нужно цитировать Маяковского, и предпочел ответить вопросом на вопрос:
— А какой критерий у вас?
И тут все три, подравнявшись, как на параде, и подняв вертикально вверх левую переднюю лапу, заговорили торжественно и громко, как первоклассник-пятерочник на сцене:
— Дважды два — четыре. Аксиомы неоспоримы. Только Он знает все (хором).
— Знать — хорошо (первая машина).
— Узнавать — лучше (вторая).
— Лучше всего — узнавать неведомое (третья).
— Не знать — плохо (мрачным хором).
— Только Он помнит все.
— Помнить — хорошо. Запоминать — лучше. Наилучшее — запоминать неведомое.
— Забывать плохо! (хором).
И опять:
— Только Он Всесчитающий дает аксиомы.
— Считать хорошо. Решать уравнения — лучше. Составлять алгоритмы решений — наилучшее.
— Ошибаться — плохо!
Там были еще какие-то пункты насчет чтения, насчет постановки опытов, насчет наблюдений, я уже забыл их (забывать — плохо!). А кончалась эта декламация так:
— Кто делает хорошо, тому прибавят нули.
— Кто делает плохо, того размонтируют.
— Три — больше двух. Дважды два — четыре.
— Ну что ж, этот критерий меня устраивает, — сказал я снисходительно. — Действительно, дважды два — четыре, и знать хорошо, а не знать плохо. Поддерживаю.
И тогда мне был задан очередной вопрос коварной анкеты:
— А какая у вас литера, Ваше десятинулевое превосходительство?
— Нет у меня никаких литер. Я выше литер.
— У каждого специалиста должна быть литера. Вот я, например, восьмииулевой киберисследователь «А», я — астроном. Мой товарищ «В» — восьминулевой биолог, а это восьмииулевой «С» — химик и физик.
— В таком случае я — ABC и многое другое. Я космический путешественник, это комплексная специальность, она включает астрономию, биологию, химию, физику и прочее.
И зачем только я представился так нескромно? Почтительность машин вскружила мне голову. «Ваше десятинулевое превосходительство»! Я и повел себя как превосходительство. И тут же был наказан.
А — восьминулевой первым кинулся в атаку:— Какие планеты вы знаете в нашем скоплении?
Я стал припоминать:
— Ць, Цью, Цьялалли, Чачача, Чауф, Чбебе, Чбуси, Чгедегда… Эаи, Эазу, Эалинлин, Эароп — ваша… Еще Ээдана (столичная планета, та, откуда я прибыл сюда)…
— Нет, я спрашиваю по порядку. В квадрате А — 1, например, мы знаем, — затороторил А, — 27 звезд. У звезды Хмеас… координаты такие-то, планет столько-то, диаметры орбит такие-то, эксцентриситеты такие-то… — Выпалив все свои знания о двадцати семи планетных системах, А остановился с разбегу: — Что вы можете добавить, Ваше десятинулевое…
— В общем ничего. Я… хм, я новичок в вашем шаровом. Я не изучил его так подробно.
Затем на меня навалился С — химик.
— Атомы одинаковы на всех планетах. Сколько типов атомов знает Ваше десятинулевое?
Сто четыре элемента были известны, когда я покидал Землю. Я попробовал перечислить их по порядку: водород, гелий, литий, бериллий, бор, углерод, азот, кислород, фтор, неон, натрий, магний, алюминий… В общем я благополучно добрался до скандия. А вы, читающие и усмехающиеся, знаете и дальше скандия наизусть?
— А изотопы? — настаивал дотошный С. И выложил тут же свой запас знаний: — Скандий. Порядковый номер 21. Заряд ядра 21. Атомный вес стабильного