Искатель. 1967. Выпуск №6 стр. 111
вполне определенное действие, спасти мой народ от вырождения.
— Но ты ведь ученый и знаешь: организм борется. Он пытается возместить утрату в одном преимуществом в другом. Например, у слепого развивается более острый слух, у глухого — усиливается осязание. Что важнее для человека — крепость мышц или быстродействие мозга, безупречный скелет или способность к анализу, здоровое сердце или развитые ассоциативные области?
— Я говорил тебе об усилении народа…
— Но кто нужен народу — ученые и конструкторы или те, кто сможет только убивать: здоровяк, которому не подняться выше среднего уровня, или хилый Моцарт? Без того, что придумают ученые и конструкторы, нельзя ничего завоевать. А без трудов философов, писателей и композиторов ученые и конструкторы не отточат свою мысль. Я вижу, ты понял. Да, у многих детей, которых я должен был бы лишить жизни, имелось то, что нужнее всего твоему народу. В том числе и наука о его здоровье.
— Не хочу с тобой спорить, — сказал Создатель. — Поищем другой путь.
— Поищем, — как эхо, откликнулся сигом. Портреты предков молча ожидали…
ЭТО РАЗУМНО— Время не ждет, — сказал Создатель. — Но прежде чем действовать другими методами, испытаем способ убеждения. Он не приносил особых плодов, но, может быть, ты сумеешь объяснить людям, зачем им нужно вступать в такие легионы?
— Постараюсь! — ответил сигом.
Выйдя из дому, он увидел невдалеке знакомую фигуру садовника. Это был румяный веселый человек средних лет, почти всегда насвистывающий песню.
«Типичный солдат — неунывающий, не теряющий присутствия духа, — подумал сигом и остановился. — Но ведь нельзя начинать сразу с большой массы людей. Попробую провести первую пробу на нем. Тем более что мы хорошо знакомы».
— Добрый день! — поздоровался сигом.
— Добрый день! Посмотри на эти тюльпаны. Ты не видишь в них ничего необычного?
— Нет. Тюльпаны как тюльпаны. У одного слегка пожелтели листья, — сказал сигом, присматриваясь. — Я вижу, что земляной червь завелся в его корнях.
— Но ведь они фиолетовые. Мне удалось вывести и
черные и фиолетовые. Посмотри, как они жадно раскрывают чашечки, как тычинки, словно свечи, начинают гореть и сверкать на солнце капельками росы. А вот неожиданный серебристый переход, рядом жилка — кажется, тоже серебристая, но не блестит, а отсвечивает благородной матовостью. Гляди же, гляди, края лепестков зарделись рубиново и теряют густоту, будто разбавленное вино…
— Могу предложить тебе кое-что получше, — сказал сигом.
— Новый сорт тюльпанов?
— Ну нет, я вообще не понимаю, зачем такой человек, как ты, проводит целые дни за выращиванием цветов, — с досадой проговорил сигом.
— Это моя работа. Она не хуже всякой другой.
— У меня есть дело, достойное тебя. Я собираю армию для завоевания мира.
— Вот оно что… — протянул садовник и присвистнул. — Спасибо за заботу, но мне надо заниматься делом.
— Это ты называешь делом? Может быть, кто-то станет есть твои цветы?
— Нет, — улыбнулся садовник.
— Из них сделают одежду? Построят жилище?
— Тоже нет.
— Тогда какой же в них прок?
— Они доставляют людям радость.
— Невесомые слова. В них — пустота.
Садовник задумался: как объяснить? Затем сказал:
— Ты ведь меряешь все на разумно и неразумно. Если подходить с этой меркой, то цветы доставляют людям радость, а радость помогает трудиться. Разве это не разумно? Зачем же мне идти с тобой на завоевание мира, когда мой мир здесь?