Искатель. 1967. Выпуск №6 стр. 120
здоровые, жизнерадостные лица цвета обожженного кирпича и загорланили.
— Кто хочет свободу, тот ее получит!
— Наша страна — для нас!
— Знаем мы эти хитрые штучки!
И много других, столь же лаконичных и емких изречений.
Молодчики загородили путь прохожим и заставляли вместе с ними скандировать лозунги. Сигом заметил в толпе и знакомого «очкарика». Стало обидно — он не любил торжества глупости. Сигом мысленно пожурил «очкарика»: «Ты поступаешь неразумно, давая глупцам распоясаться. Так дойдет очередь и до тебя».
«Что можно сделать? Я один, а их много», — мысленно ответил «очкарик», продолжая вторить головорезам.
— А ты почему не кричишь вместе с нами? — зарычал Куршмитс на сигома. — Или мы недостаточно хороши для тебя?
Сигом никак не мог понять, почему эти люди не соглашаются с тем, что очевидно. Он не хотел воспользоваться своими телепатоусилителями, ему самому нужно было во всем разобраться.
— Но при чем здесь книги?
— Он провокатор! — завизжал Куршмитс. — Бей его!
Сигом успел проговорить:
— Я только хочу понять…
Железный лом просвистел над его головой…
…Через несколько минут сигом удалился от груды мертвых тел. Он шел, понуря голову, он все еще искал смысл в их словах, ошалело бормоча:
— Знаем мы эти хитрые штучки… Хитрые штучки…
Под его ногой треснуло стекло. Это были очки…
ДЕТИ— Помнишь книгу о детях Спарты? — спросил Создатель.
— О том, как слабых детей сбрасывали со скалы? — ответил вопросом на вопрос сигом.
Это не очень понравилось Создателю, но он, не сделав замечания, продолжал:
— Они поступали дальновидно. Посмотри на портреты моих предков, — Создатель указал на портреты отца и деда, висящие на стене. — Это лица сильных и мужественных воинов. Ясный взгляд, волевой подбородок — лицо, не знающее сомнений. Обрати внимание, как они похожи друг на друга и как я похож на них. Но они мне передали в наследство не только голубые глаза и белокурые волосы. Я получил от них железное здоровье, крепость мышц, силу и выносливость. А ведь бывает по-иному. Слабый ребенок — это не просто один слабый воин в будущем. Он передаст свои болезни и уродства детям, внукам, правнукам. Их становится больше и больше. Разумнее убить одного слабого, чтобы спасти от вырождения семью.
— Яснее ясного, — согласился сигом.
— А сегодня целые народы стоят перед такой проблемой. Столетиями сама жизнь не давала уцелеть слабым. Из десятка детей, появляющихся на свет, вырастал лишь один, самый сильный. Остальных уносили болезнь и голод. Но успехи медицины, которые так радовали, и улучшение условий жизни привели к тому, что из десяти новорожденных вырастают пять, а то и все десять. И среди них — половина неполноценных. А затем от них родятся дети, наследуя недостатки, усугубляя их комфортом, медикаментами, духовной распущенностью, мягкотелостью, бесплодным мудрствованием, нерешительностью. Их число растет, как лавина, угрожая вырождением всему человечеству. Мудрейшие из ученых указывали людям на эту опасность. Но в дело пошли пустые слова, надуманные понятия гуманности — и люди не смогли перешагнуть предрассудки. Были, правда, попытки провести в жизнь мудрый принцип…
Создатель так тяжело вздохнул, что сигом не посмел ни о чем спрашивать. Он понял, что с теми, кто хотел провести в жизнь мудрый принцип, стряслось что-то неприятное.
— Но ты… Ты должен спасти, возродить мой народ и снова поставить его